Говорят, Виктор Васильевич Гришин любил рок-музыку. Возможно, именно поэтому рок-музыканты в Москве чувствовали себя намного спокойнее, нежели в других городах: играть рок вроде бы было нельзя, но в то же время – можно. Рок-музыку не любили в ЦК КПСС, и рассерженные окрики шли в основном оттуда, но в этой ситуации московский горком всегда старался смягчить накал страстей…
…Справа останутся площадь Маяковского и обожаемый многими нашими рокерами ресторан «Пекин», мелькнёт Концертный зал имени Чайковского, в котором, несмотря на приверженность к классике, время от времени происходили события, связанные с нашим любимым роком. Так, например, именно здесь летом 1985 года выступал знаменитый индийский ситарист Рави Шанкар. Все поклонники рока в СССР знали, что он дружил с группой The Beatles, учил Джорджа Харрисона игре на ситаре, выступал в 1969 году на легендарном фестивале «Вудсток», поэтому интерес к его приезду был колоссален. Билетов, как всегда, не было, потому что билеты на подобные культовые мероприятия распределялись по фабрикам и заводам, и тогда огромное количество волосатого пипла, желавшего попасть на сейшен, пошло на штурм зала имени Чайковского. Милиция была снесена вместе с дверьми, и хиппи плотной толпой ворвались в зал. Так как концерт фактически уже начался, ловить их никто не стал.
…Мы доехали до Пушки, Пушкинской площади, рок-н-ролльная история которой также связана с движением хиппи. Здесь было место встреч неформалов не только всей Москвы, но и всей страны. Если нужно было найти ночлег, стрельнуть денег на дорогу, узнать свежие новости, люди шли сюда, на Пушку. Общение происходило на тех же скамейках, что и сейчас здесь стоят, но сам сквер сегодня стал довольно голым – раньше деревья росли повсюду.
После 1985 года хиппи перебрались отсюда на Гоголя, то есть на Гоголевский бульвар. Рок-экскурсовод махнёт рукой вдоль Тверского бульвара, показывая, в какую именно сторону удалились хиппи. Считается, что основной причиной передислокации явилось открытие «Макдоналдса», из-за которого народу на Пушке значительно прибавилось. А так как хиппи искали уединения, то перебрались на Гоголевский бульвар. Гоголя расположен одновременно и в центре Москвы, и как бы на отшибе. Это в общем-то пустырь, огороженный со всех сторон деревьями. Летом не каждый даже обратит внимание на зелёный памятник Гоголю, прячущийся среди зелени деревьев.
Кроме того, Гоголь похож на тех самых хиппи, что собираются у его подошв: он такой же длинноволосый, как и они. А как опознать в толпе своего? Что для рок-человека является паролем? Как правило, это – длинный хаер…
На куртках у хиппи порой красовались самодельные значки, смастерённые из прозрачной пластмассы, под которой был помещён вырезанный из школьного учебника по литературе портрет Николая Гоголя с надписью вокруг головы «John Lennon».
Летом народ тусовался на асфальтовом пятачке Гоголя, а зимой небольшими компаниями шёл в кафешку «Пентагон» пить кофе. Это рядом: стоит лишь на холм подняться, а потом, когда звёзды кремлевские вдали покажутся, всей гурьбой с холма вниз, туда, куда указывают глаза бронзового М. В. Фрунзе… Но сегодня на месте хиппового «Пентагона» работает пивной бар. Хиппи сюда заходят лишь по ошибке, вернее, по старой памяти, втайне надеясь, что мир не изменился.
Существовало ещё несколько мест, где можно было встретить хиппанов. Это – кафешка на Петровке, 28, прозванная в народе «Крючки», потому что в стародавние времена её стены были утыканы крючками, на которые люди могли повесить свои вещи. Здесь было тепло, уютно, а главное – спокойно, поскольку за соседними столиками пили портвейн ребята с Петровки, 38.
Позже хиппи стали собираться на Чистых прудах, в индийском ресторане «Джалторанг», который ценился за необыкновенно вкусный кофе с кардамоном и экзотические сладости типа халвы из свёклы. А ещё там был хлеб, который назывался папада – такие кругленькие вафельки, которые были довольно жгучими. Ничего подобного ни в каком другом месте не было.
…А теперь двинемся вниз по Тверской. Участок левой стороны улицы, от Пушки до Охотного Ряда, – это и есть тот самый Бродвей, по которому когда-то «хиляли» стиляги. Мы про едем и мимо знаменитого коктейль-холла, который располагался в доме № 6, и мимо легендарной студии звукозаписи, которая находилась на втором этаже дома № 4. На первом этаже того же здания размещался магазин «Российские вина», с посещения которого начинались многие приключения хиппанов и просто любителей рок-музыки.
…Проедем мимо Кремля, мимо «Детского мира» и здания КГБ, затем свернём на Варварку: справа, где-то в «кривоколенных» улочках, спрятался Старопанский переулок, в одном из домов которого с 1985 по 1992 год работала Московская рок-лаборатория. А далее махнём через Большой Москворецкий мост в Замоскворечье, на Большую Ордынку.
Едва за окном автобуса замелькают замоскворецкие пейзажи, как из глубин памяти наверняка сами собой выскочат знакомые с детства строки поэтессы Юнны Мориц:
Это было на стоянке,Душу ветром пробирало, —На Ордынке, на ПолянкеТихо музыка играла…
Эта музыка, звучащая на Ордынке, – не иллюзия и не фантазия автора, она действительно здесь звучит. Надо миновать метро «Третьяковская» и оставить справа Лаврушинский переулок, и тогда в тишине, наступающей между шумом двигающихся автомобилей, вдруг становится слышна чудесная музыка. Это не магнитофон, как можно было бы ожидать, это настоящая живая музыка: рояль, или гитара, или барабаны, или саксофон звучат упруго, по-джазовому, эффектно свингуя. Иногда слышен звонкий девичий вокал, который ведёт красивую мелодию…
Сначала даже непонятно, откуда доносится эта музыка. Кажется, она рождается из самой атмосферы Ордынки. И только потом становится ясно, что звуки слышатся из окон двухэтажного здания (Большая Ордынка, 27), в котором расположено Государственное музыкальное училище эстрадного и джазового искусства. Это училище навсегда вписало себя в историю современной российской музыки, ведь его окончили многие известные рок-музыканты – Константин Никольский, Алексей Вайт, Крис Кельми, Дмитрий Варшавский, Инна Желанная, Жанна Агузарова и др.
Ещё одно культовое место московского рока находится дальше по Большой Ордынке. После того как на улице Горького был закрыт легендарный «КМ», рок-музыканты стали собираться в клубе «Сварз», который был открыт в здании закрытого, но не разрушенного большевиками храма Иверской иконы Божией Матери на Всполье (улица Большая Ордынка, 39/22). Руководили «Сварзом» всё те же Михаил Сушкин и Игорь Абраменков, которые за несколько лет до этого прописали рок-н-ролл в «КМ».
Лидер «Сокола» Юрий Ермаков вспоминал, что в мае 1971 года московские рок-музыканты, собравшись в «Сварзе», сочиняли поздравительную телеграмму Мику Джаггеру по случаю его свадьбы с Бьянкой Перес: «От московского бит-клуба!..»
Помещение «Сварза» было попросторней, чем в «КМ», сцена – шире, а зрительный зал – вместительней, поэтому публики здесь собиралось гораздо больше. Появились и новые рок-герои. Именно отсюда, со сцены «Сварза», началась популярность певца и композитора Александра Лермана и группы «Оловянные Солдатики».
«Мне запало в память наше первое выступление в этом клубе, – вспоминает Юрий Лашкарёв, басист „Оловянных”. – Когда мы туда пришли, меня обуял мандраж: я увидел вблизи людей, которых я тогда воспринимал как крутых авторитетов, и ходил раскрыв рот на их концерты. И вот мы должны перед ними сыграть!
Формат выступления был 30 минут. Начинаем мы выдавать свой блок, и я вижу, что кто-то кого-то подталкивает в бок: посмотри, мол, это интересно…
А когда мы отыграли и спустились со сцены, ко мне подошёл Горик Седов из „Аргонавтов” – по тем временам он был настоящей звездой рок-н-ролла – и сказал:
