И Золотая Луна бездыханная упала на пол.
— Мама, — прошептала Мина голосом растерявшегося ребенка. — Мама, я ведь сделала это для тебя…
Эпилог
В ту же ночь из маленького портового городка, расположенного на северном побережье Абанасинии, отплывал парусник, держа курс в Алгонийский Пролив. На борту его находился один-единственный пассажир, пожелавший остаться неизвестным. Его лицо видел только капитан корабля. В тяжелом плаще и тщательно надвинутом на лицо капюшоне пассажир поднялся на борт поздней ночью накануне отплытия. Багажа у него не было, но он вел в поводу норовистого коня, которого поместили в специально сооруженной в трюме корабля конюшне.
Таинственный пассажир был, очевидно, человеком со средствами, поскольку парусник «Крыло чайки» нанял для себя одного. За разрешение провести на борт коня он уплатил отдельно. Моряки, охваченные любопытством, завидовали юнге, которому было поручено отнести пассажиру ужин, с нетерпением ожидали возвращения мальчика, чтобы разузнать у него обо всем, что он видел и слышал.
Юнга постучал в дверь каюты. Не дождавшись ответа, он стукнул еще раз, но вновь безрезультатно. Недоумевая, он толкнул дверь, и она легко отворилась.
Высокий худощавый человек, не сняв плаща, стоял, глядя в иллюминатор на сверкающее море. Он не обернулся на звук голоса юнги, сказавшего, что ужин подан. Испуганный мальчик собирался ретироваться, когда загадочный пассажир неожиданно заговорил на Общем, произнося слова с сильным акцентом. Его голос дрожал от волнения.
— Передай капитану, что я хочу, чтобы увеличили ход. Ты меня слышишь? Корабль должен идти еще быстрее!
Далеко в горах, в своем обширном логове, тотемный зал которого украшали черепа когда-то пожранных ею драконов, дремала хозяйка, гигантская красная драконица Малистрикс. Во сне ей привиделась вода, черная, густая, как тушь, вода, медленно подползавшая к ее лапам. Вот вода уже подобралась к самому брюху, к массивному хвосту, стала заливать крылья, спину, шею. Волны захлестнули ее пасть и ноздри. Малис пыталась поднять голову над водой, но ее лапы были прикованы к полу. Она распахивала пасть, пытаясь глотнуть воздуха, в пасть хлестала вода. Драконица начала тонуть…
В это мгновение Малистрикс проснулась и в страхе повела глазами вокруг. Какой странный и страшный сон нарушил ее покой! В этом сне она слышала чьи-то голоса, злобные, насмехавшиеся… Они доносились из тотемного зала и пели странную песню о том, что она должна спать. Уснуть навсегда…
Малистрикс подняла тяжелую голову и уставилась на тотем из белых черепов. Черепа синих драконов покоились на черепах серебряных, а черепа красных были аккуратно уложены поверх черепов золотых. Вдруг она увидела, что из их пустых глазниц, из давно пустых глазниц мертвых драконов на нее злобно смотрят чьи-то живые глаза.
Спи. Усни навек…
В Башне Высшего Волшебства Галдар ожидал Мину, но она не возвращалась. Беспокоясь о ней и не доверяя ни этому приюту магов, ни самим магам, он отправился на поиски девушки.
Минотавр нашел ее в заброшенной лаборатории.
Мина сидела, съежившись, на полу, а рядом с ней лежало тело какой-то старой женщины. Осторожно приблизившись, Галдар обратился к Мине, однако она проигнорировала его слова. Наклонившись, минотавр увидел, что старая женщина мертва.
Тогда он поднял Мину, обнял ее правой рукой, некогда возвращенной ему ею, и повел к выходу.
Головы дракона медленно угасали.
Заброшенная лаборатория снова погружалась в темноту.
Маргарет Уэйс, Трейси Хикмен
Драконы исчезнувшей луны
Книга первая
1. Потерянные души
В подземелье Башни Высшего Волшебства (той самой, что раньше была в Палантасе, а ныне располагалась в Найтлунде) великий архимаг Рейстлин Маджере при жизни вызывал различные образы с помощью магического Бассейна Видений. Глядя в него, чародей следил за событиями, вершившимися в мире, время от времени вмешиваясь в их естественный ход. И хота со времени смерти Рейстлина Маджере уже минуло много лет, магический бассейн все еще действовал. Его волшебную силу поддерживал маг Даламар, унаследовавший Башню от своего учителя. Настоящий узник этого островка посреди реки мертвых, Даламар часто обращался к бассейну, дабы разум его мог пуститься в странствия, недоступные телу.
Сейчас на краю бассейна стоял Палин Маджере. Он всматривался в голубоватое пламя, мерцавшее в центре водной глади и служившее единственным источником света в Чертоге Созерцания. Даламар находился рядом, и взгляд его был также прикован к голубому пятну. Обладая способностью видеть любую точку света, в данное время маги внимательно наблюдали за тем, что происходило рядом с ними — наверху этой же Башни.
В лаборатории, в свое время принадлежавшей Рейстлину Маджере, должны были встретиться Золотая Луна из Цитадели Света и Мина, Повелительница Ночи, предводительница Неракских Рыцарей. Золотая Луна уже прибыла на необычное место встречи. Лаборатория дышала холодом и темнотой. Даламар принес фонарь, однако его слабый свет лишь подчеркивал мрак, который не смогли бы рассеять даже все фонари и свечи Кринна, вспыхнувшие разом, ибо Тьма — душа грозной Башни — прятала свое сердце именно здесь, в этой зале, чьи стены были пропитаны смертью, болью и страданием.
Здесь Рейстлин Маджере когда-то бросил вызов Богам, решив сотворить искусственную жизнь, но потерпел полный крах, создав лишь убогих и неуклюжих Живчиков, обреченных влачить свое жалкое существование в том самом подземелье, где сейчас укрылись два мага. Здесь Китиара, наездница синего дракона, нашла свою погибель, такую же кровавую и жестокую, какой была и ее жизнь. И здесь же находились Врата Бездны, в прошлом служившие связующей нитью между царством живых и царством мертвых, а теперь, когда эта нить была разорвана, превратившиеся в убежище для мышей и пауков.
Золотая Луна знала мрачную историю залы. «Должно быть, на нее нахлынули воспоминания», — догадался Палин, наблюдая за выражением ее лица, мерцавшего на поверхности воды. Золотая Луна стояла в лаборатории стиснув руки. Она дрожала, но не от холода, а от страха, и Палин был озабочен — за долгие годы знакомства с Золотой Луной он еще ни разу не видел ее испуганной.
Пожалуй, дух Золотой Луны выбрал себе странную оболочку. Ей было за девяносто, однако ее тело — удивительно бодрое и сильное — выглядело не старше средних лет. Конечно, время уже успело оставить следы на ее коже, ссутулить спину и придать нежным пальцам крючковатую форму, но Золотая Луна не скрывала свой возраст и никогда не жалела об ушедших годах, принесших ей как радость любви и материнства, так и горечь утраты. Однако это тело забрали у нее в ночь великой бури, дав взамен другое — молодое, красивое и полное жизненных сил, и теперь лишь по глазам Палин мог узнать ту женщину, которую знал всю жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
