желание отправить на эшафот, то я целиком и полностью с вами согласен.
– Он мог ее оттолкнуть.
– Дорогой профессор, вы настоящий романист, и для романа идея очень даже неплоха.
Альдо уселся в автомобиль с таким счастливым лицом, что Адальбер не мог не съехидничать:
– Ты не боишься, что Вердо пришлет тебе секундантов? Через два-три часа все в Понтарлье будут считать тебя любовником его жены. А супрефектша пожелтеет от зависти.
– Чего у тебя всегда в избытке, так это глупости! Подумай о другом: если бы мне кто-то сказал, что я буду благословлять несносную Аву, которую всегда считал поистине казнью египетской, то я бы рассмеялся этому человеку прямо в лицо. И вот! Я обязан ей свободой и, возможно, даже жизнью. Потому как этот следователь, похоже, очень хотел подвести меня под суд.
– Не придавай ей такого значения! В жизни все бывает! И если ты начнешь курить фимиам этому воплощению эгоизма в юбке, то не рассчитывай, что я тоже возьму арфу и буду прославлять ее добродетели. Да, она примчалась сюда вовремя, но теперь благодарный Альдо попал к ней в рабство.
– Как ты себе это представляешь?
– Все элементарно. Если ты тотчас же не бросишь все свои дела и не достанешь ей этот проклятый бриллиант, она сживет тебя со свету.
– А ты не преувеличиваешь?
– Преувеличиваю? Да я абсолютно объективен!
– Тогда успокойся. Вполне возможно, исполнение желания леди Авы доставит мне куда меньше хлопот, чем ты думаешь. Сейчас у нас есть дела поважнее. После того как мы вернем домой План-Крепен, у нас будет время заняться бриллиантом. А сейчас гораздо интереснее распотрошить моего обвинителя и выяснить, почему он так хочет повесить на меня убийство, к которому, я уверен, причастен он сам.
– Но совершил его не он, – подал голос Лотарь. – Очевидно, эта женщина – его любовница, именно ее и нужно искать. В нашем краю, где полно легенд и старинных суеверий, это будет нелегко. Каждый второй будет толковать о Вуивре. Впрочем, вы сами слышали Машю.
– Ну да, убийца – обнаженная женщина с рубином на шее, она появляется из источника и убивает поцелуем. Но, насколько мне помнится, убивает не она сама, а змеи из ее свиты. Однако Машю не видел даже змеиного хвоста, а он вовсе не слепой, наш Машю!
– Но и не кошка, которая видит в темноте. Машю к тому же не дурак выпить. Хороший адвокат, несомненно, все это учтет.
– Ладно, оставим легенды на его совести, – сказал Альдо, пожимая плечами. – Но я не намерен надолго откладывать счет, который хочу предъявить. Так вы сказали, что господин Дофен живет в Орнане?
– Да, но ничего больше я вам не скажу. Дофен в первую очередь мое дело!
– Вы так думаете? Но мне кажется, не на вас пало безапелляционное обвинение этого типа. Я должен лежать при смерти, чтобы позволить другу, такому, как вы или Адальбер, встать на защиту моей чести.
– Я вас понимаю, но не считаю, что случившееся касается только вас. Дофен – член нашего общества, я лично принимал от него клятву на распятии Карла Смелого, и его должны судить его собратья.
– И какой они вынесут приговор? Потребуют, чтобы он принес мне свои извинения? А он, между прочим, собирался отправить меня на эшафот. И кто мне поручится, что в вашем сообществе больше нет предателей? Приятно играть в рыцарей, но когда становишься хранителем сокровища, нужно иметь определенную закалку, чтобы не вожделеть его. Вы принадлежите этому сообществу, Лотарь, а я нет.
– И я тоже, – прибавил Адальбер.
– Я надеялся, что наше общество вызывало у вас хотя бы уважение, если не симпатию и дружеские чувства, – тихо проговорил Лотарь.
– Вы, безусловно, вызываете симпатию, дружбу и уважение, Лотарь.
– И что вы хотите сделать с Дофеном? Убить его?
– Хочу, чтобы он признал, что оболгал меня, и чтобы он это сделал в присутствии хотя бы двух достойных веры свидетелей. И еще хочу знать имя женщины-убийцы. Что-то мне подсказывает, что она его любовница.
– Насчет любовницы Дофена мне ничего не известно, но я могу согласиться, что такое вполне возможно. Дофен скрывает, но я знаю, что в семейной жизни он несчастлив. Жена старше него, и к тому же из тех жен, какой не пожелаешь и злейшему врагу. Когда он на ней женился, она была хороша собой и гораздо его богаче, о чем она теперь не устает ему напоминать. Вряд ли нужно добавлять, что она ревнива, и я назвал бы ее ревность патологической. И если у него в самом деле связь с убийцей, а я вполне могу поверить, что так оно и есть, то жена способна его убить.
Адальбер, который нервно курил, не принимая участия в разговоре, потушил сигарету и спросил:
– А вы? Вы ее знаете?
– Кого вы имеете в виду? Вуивру, на которую хочет быть похожей эта женщина? Отвечу: да. Все в Франш-Конте знают эту легенду. Зато я не знаю у нас в горах ни одной женщины, которая была бы так хороша, что отважилась бы изображать из себя это сказочное существо. Вот за это я ручаюсь!
– Принято! – хлопнул в ладоши Адальбер, внезапно обретя прекрасное настроение. – И все-таки я продолжаю думать, что разговор с Дофеном может помочь нам в поисках Мари-Анжелин. Уверен, он действует заодно с ее похитителями. Один тот факт, что он нарушил клятву, данную на распятии, навлекает на него подозрения. А его настойчивое желание обвинить в преступлении невиновного? Нет, профессор, нам непременно нужно с ним поговорить. И чем раньше, тем лучше. Короче, дайте нам его адрес!
– Но одних я вас к нему не отпущу. Мы поедем вместе.
Только они успели вернуться в усадьбу, как в дверь гостиной постучался Гатьен и вошел, держа на небольшом серебряном подносе письмо.
– Садовник только что нашел его возле вольера, – сказал он. – Похоже, его перебросили через стену.
– Посмотрим, что это такое.
Напечатаное на машинке письмо было коротким.
«Если вы хотите, чтобы женщина с волосами соломенного цвета сохранила шанс пожить еще немного, ведите себя спокойно, хотя, возможно, вы уже опоздали. Туда, где она находится, добраться не сможет никто, и вот уже два дня она не пила и не ела. Если в один прекрасный день кому-то удастся ее увидеть, он найдет высохшую мумию. Но если вы хотите избавить ее от мучительной смерти, пунктуально исполняйте распоряжения, которые последуют в самом скором времени. Никаких контактов со следователями, полицией и жандармерией».
Подпись: Х.
В передней
