под себя ноги, молча уставилась в окно, глядя на мелькающий за ним пейзаж очередного мира. Кажется, мой ответ ее устроил. Значит, бродяжничать будем вместе.
— Я тоже не собираюсь создавать семью, если это кому-нибудь интересно. — Напомнил о себе будто бы дремлющий Антош.
— Интересно. Женатик автоматически выпадает из нашего коллектива, потому что он будет одним полушарием постоянно думать о жене, об отпрысках, что остались дома, об их запорах и поносах, о температурке, диатезе, плешках в пашках. Дома он будет желать отправиться в путешествие, а в путешествии будет желать поскорее вернуться домой.
— Полностью согласен. — Я поддерживал Лялю, зная, что именно так и будет. — Как и замужним.
— Это даже смешно, и печально одновременно, если мать сбежит от детей, чтобы пошарахаться по мирам. Не представляю свою ма в такой роли даже гипотетически. — Поделился змей.
Нам стало хорошо от того, что мы высказались и продлили наш союз на неопределенное время. Считайте, как хотите, слабость это, или безответственность, замешанная на инфантилизме, но мне нравилось такая жизнь. В ней не было тех проблем, которые сгибали и ставили на колени всех, кто окружал меня в моем родном мире, проблемы материального характера, непроизвольного сравнения себя с окружающими. Все проблемы, которые мы встречали во время путешествий, были разными. Преодолевать их было интересно, всякий раз учась чему-то новому. Я не мог вспомнить, когда последний раз ностальгически тосковал. На это просто не было времени. «Прицепчик» что мы тащили за собой в благословенный Транзабар, не давал нам расслабиться.
Борис, Петр и Веня, который теперь просил звать его Алексом, считая, что это имя больше отражает его суть, поделились на три варианта отношения к существующему положению. Веня с каждым днем все больше проникался идеей покорения миров, представляя себе все возможные преимущества этого. Я подозревал, что из него получится второй Вольдемар, который в итоге вляпается в любовное приключение.
Борис, несмотря на то, что он был самым старшим, застрял посередине, не зная, что выбрать. С одной стороны, годы уходили и появилось осознание того, что приключений на его жизнь не хватило. С другой, на приключения не оставалось сил и здоровья. Он как-то обмолвился, что готов путешествовать по мирам только за баранкой «скорой помощи».
Петр хандрил. Видимо, он был самым домашним из всей троицы. Настоящий «фэмили гай», который уютно чувствовал себя только в окружении семьи. С каждым днем он становился смурнее, погружаясь в собственные мысли. Он совсем не смотрел по сторонам, будто его ничуть не интересовали происходящие вокруг экзотические по земным меркам вещи.
Я не психолог и не собирался работать ни с кем из них. Единственное, что я мог посоветовать, это только набраться терпения и ждать, когда они сами смогут вернуться домой.
— Если вы не загоните меня в могилу, в конце концов, и я научусь ходить по мирам, вернусь, возьму с собой бабку, наберем еды на месяц вперед и поедем в свое первое свадебное путешествие. По морям, по горам, по столицам. Покажу ей, чтобы не сомневалась, что есть такое место, где водитель «скорой помощи» самый уважаемый человек в мире, после врача, конечно. — Мечтал Борис. — Главное пережить момент, в который она будет считать, что я съехал с катушек. А она будет.
— Чтобы она не сомневалась, ты ее в мир с динозаврами. — Предложил Веня. — Скажи, они тебя сожрут, если не поверишь, что они настоящие.
— Не, наших баб так просто не переубедить. У них кругозор, как у нашего пуделя, еда, работа, забота. Они же в упор не видят ничего чудесного, и не верят, в то, что видят. Бабы, они слишком живут мелкими заботами. Вас я не имел в виду. — Извинился перед Лялей Борис. — Вам и слово баба не подходит, потому что вы такая утонченная, как барыня.
Ляля немного смутилась.
— Кажется, надо наш отряд разбавлять женщинами. — Решил Веня. — Эрла не идет у меня из головы. Как научусь ходить, первым делом вернусь к ней. Захочет укусить, пусть кусает, стану журналистом, буду писать на медицинские темы. Помните ее взгляд? Я даже когда моргаю, успеваю его увидеть. Отпечатался в голове.
— Уверен, что ты ей понравишься?
— Не уверен, но буду настойчив. Еще ни одна крепость не сумела устоять против моего напора. — Похвастался Веня.
— Так то и крепости могли быть соответствующие.
— Оскорбляете вы меня, дядя Борис. Вернемся на землю, проведу по всем взятым фортециям.
— Плохие вояки, видать, охраняли их, раз такой стратег захватил, а может это и не захват был, а сделка, секс в обмен на плюшки. — Вступил в разговор Петр. — Поди, трофеи не ты унес, а наоборот, девицы.
— А план и был таким. — Признался молодой ловелас. — Им плюшки, мне новый орден.
— Ага и гонорею в придачу. — Не удержался коллега.
— Хватит уже. — Я решил остановить словесную баталию.
У меня создалось такое ощущение, что наша троица из-за внутренних переживаний решила выплеснуть негативную энергию друг на друга. — Хорошие путешественники по мирам не могут себе позволить собачиться по всякому мелкому поводу. С таким настроением ни в один хороший мир не попадешь.
— А что, по-крупному можно? — Поинтересовался Борис.
— По принципиальному можно. — Уточнил я. — У нас все направления движения решаются сообща, коллегиально, так сказать и всякое бывает, когда мы решаем какой путь нам выбрать.
— И вот сейчас как раз такой момент настал. — Вмешался Антош. — Было бы прекрасно, если бы вы в момент перехода находились в хорошем расположении духа, иначе результат будет не совсем таким, на который мы рассчитываем.
Петр поднялся, прогнулся назад в пояснице и покачал головой.
— Голову кружите нам, как шарлатаны. Ей богу, как Кашпировский с Чумаком, давите на наше желание вернуться домой, а сами…
— А что, сами? — Мне вдруг стало интересно, какую «шерсть» мы могли состричь с этой несчастной троицы.
— Да вы такие же, как и те существа в аномалиях, которые душу тянут из человека. Ведь так? Вы не люди, вы прикидываетесь ими. Ты никакой мне не земляк, Жорж, ты энергетический вампир из какой-нибудь аномалии. Ты ведь ожил, когда мы подъехали и сразу пошел на поправку, прямо на глазах.
— А ты, как я полагаю, сразу начал загибаться?
— Поверь, но так оно и есть. С каждым днем у меня остается все меньше сил. Еще неделя и я упаду и мне будет все равно, вернусь я домой или нет.
— Ясно. Кому, как не врачу сходить с ума от поставленных самому себе диагнозов. Вам нужен отдых от нас, а нам, от вас. Так что, следующим
