— Мамочки, — прошептал он. — Ой, мамочки. — Он взглянул на Бена и кивнул. Жест получился дерганым и вымученным. — Ладно.
— Где молоток? — спросил Бен, когда они вышли из машины.
— Был у Джимми.
— Ладно.
Они взошли на крыльцо. Ветер усилился, солнце ослепительно сверкало сквозь тучи, раскрашивая все в красный цвет. В кухне на них гранитной плитой навалилось влажное, осязаемое зловоние смерти. Дверь в подвал была открыта.
— Я так боюсь, — вздрогнув, сказал Марк.
— Оно и к лучшему. Где фонарик?
— В подвале. Я бросил его, когда…
— Ладно.
Они стояли возле пасти подвала. Как и предупреждал Марк, лестница в закатном свете казалась нетронутой.
— Иди за мной, — сказал Бен.
48
Бен довольно легко подумал: «Иду умирать». Мысль пришла естественно, в ней не было ни страха, ни сожаления. Кипящие в душе чувства терялись в нависшей над домом всеподавляющей атмосфере зла. Съезжая вниз по доске, которую Марк поставил, чтобы выбраться из подвала, обдирая руки, Бен ощущал неестественное ледяное спокойствие. Он увидел, что пальцы светятся, словно одетые в призрачные перчатки. Это его не удивило.
«Пусть, кажется, придет конец. Довольно! На трон взошел пломбирный император». Кто это сказал? Мэтт? Мэтт умер. И Сьюзан умерла. И Миранда. И Уоллес Стивенс тоже умер. «На твоем месте я бы туда не смотрел». Но Бен посмотрел. Так вот как выглядишь, когда все позади. Как что-то размозженное, изломанное, некогда заполненное разноцветными жидкостями… Не так уж плохо. Он умрет страшнее. У Джимми был пистолет Маккаслина — наверное, до сих пор лежит в кармане. Бен заберет его и, если до заката они не успеют добраться до Барлоу... сначала мальчика, потом себя. Скверно, но он умрет страшнее. Бен спрыгнул в подвал и помог спуститься Марку.
Взгляд мальчика скакнул к темному, свернувшемуся на полу силуэту, и метнулся прочь.
— Не могу я на это смотреть, — хрипло сказал он.
— Ну и ладно.
Марк отвернулся, а Бен опустился на колени и отшвырнул в сторону смертоносные фанерные квадраты, из которых торчали поблескивающие драконьи зубы забитых в них ножей. Потом осторожно перевернул Джимми.
На твоем месте я бы не смотрел.
— Джимми, Джимми, — попытался он выговорить, но слова разломились в горле, закровоточив. Бен левой рукой обнял Джимми и приподнял, а правой вытащил из тела товарища ножи Барлоу. Их оказалось шесть. Джимми потерял очень много крови. В углу на полке лежала стопка аккуратно сложенных штор из гостиной. Забрав револьвер, фонарик и молоток, Бен сходил за ними и закрыл тело Джимми. Потом он выпрямился и проверил фонарик. Пластиковая линза, закрывающая лампочку, треснула, но сама лампочка работала. Он быстро посветил по сторонам. Ничего. Осветил пространство под биллиардным столом. Пусто. За печкой — тоже. Стеллажи с консервами, доска, увешанная инструментом и, как эшафот, ведущий в никуда, отпиленная лестница, которую затолкали в дальний угол, чтобы было не видно из кухни.
— Где же он? — пробормотал Бен.
Он поглядел на часы, стрелки показывали 6:23. Когда сядет солнце? Вспомнить не удавалось. Разумеется, не позже, чем в без пяти семь. У них оставалось от силы полчаса.
— Ну, где он? — закричал Бен. — Чую, что здесь, только где?
— Вот! — крикнул Марк, ткнув куда-то светящимся пальцем. — Что это?
Бен поймал предмет в луч света. Уэльский посудный шкафчик.
— Маловат будет, — сказал он Марку, — вдобавок, он придвинут к стене.
— Давайте посмотрим за ним.
Бен пожал плечами. Они пересекли подвал, подошли к шкафчику и взялись за него с двух сторон. Бен ощутил растущее возбуждение. Конечно, разве запах (или аура, или атмосфера, называйте, как хотите) не был здесь гуще, противнее? Он бросил взгляд наверх, на открытую в кухню дверь. Свет потускнел, золото в нем таяло.
— Мне не поднять, слишком тяжело, — пропыхтел Марк.
— Плевать, — ответил Бен. — Сейчас мы его перевернем. Держи крепко.
Марк наклонился над шкафчиком, уперевшись плечом в древесину. На светящемся лице выделялись свирепые глаза.
— О'кей.
Они дружно навалились на шкафчик всей тяжестью, и тот опрокинулся, с таким треском, словно ломались кости: это внутри разлетался вдребезги старый свадебный китайский сервиз Евы Миллер.
— Я знал! — торжествующе крикнул Марк.
На месте посудного шкафчика в стене обнаружилась дверца по грудь высотой. Новенький амбарный замок надежно сторожил засов.
Два размашистых удара молотком убедили Бена, что замок сдаваться не намерен. «Господи Исусе», — тихонько пробормотал молодой человек. К горлу подступило горькое разочарование. Потерпеть поражение под самый занавес, и из-за чего? Из-за замка, которому красная цена — пять долларов… Нет. Если придется, он прогрызет эти доски. Пошарив вокруг лучом, он наткнулся на аккуратно подвешенную справа от лестницы доску с инструментом. Два колышка удерживали топорик, лезвие пряталось в резиновом чехле.
Бен подбежал к доске, сорвал топорик, стащил чехол, достал из кармана ампулу, выронил, и святая вода, немедленно засияв, вылилась на пол. Он вынул другую, отвинтил маленький колпачок и полил топорик, который сразу замерцал жутким волшебным светом. А когда Бен взялся за деревянное топорище, то почувствовал, что оно легло в руку хорошо, невероятно правильно. Энергия приварила пальцы молодого человека к топору, не давая им разжаться. Бен секунду постоял с топором в руках, разглядывая сияющее лезвие, а потом, побуждаемый неким любопытством, коснулся им своего лба. Его охватила непоколебимая уверенность, ощущение неминуемой правоты, чистоты. Бен впервые за много недель почувствовал, что больше не бредет ощупью в туманах веры и неверия, что бой с противником, чье тело слишком невещественно, чтобы получать удары, закончен.
Руки наливались гудящей, как высокое напряжение, силой. Лезвие засияло ярче.
— Ну! — взмолился Марк. — Скорее! Пожалуйста!
Бен Мирс расставил ноги, размахнулся и саданул. Топор описал светящуюся дугу, оставившую перед глазами след, лезвие с глухим стуком вгрызлось в дерево и утонуло по самое топорище. Полетели щепки.
Бен выдернул топор, дерево отдавало сталь с пронзительным визгом. Он опустил топор снова, еще раз — еще. Мышцы рук и спины ощутимо, гибко растягивались и переплетались, двигаясь с такой уверенностью и обдуманным жаром, каких еще не знали. От каждого удара по подвалу разлеталась шрапнель щепок. На пятом ударе топор с треском прошел насквозь, в пустоту, и Бен принялся расширять дыру почти с лихорадочной быстротой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
