Подозрения о причастности отчима тоже звучали. Их повторяли неохотно, но настойчиво. Удивляло, что Дор-Марвэн обвинений словно не замечал. По крайней мере, ни разу не высказался по этому поводу. Если надеялся таким образом пресечь разговоры, то зря. О причастности Стратега к покушению на Брэма судачили даже «Вороны» в Челна. И многие из них были не на стороне отчима.
Ромэр подобрал воинов-телохранителей и представил их мне на пятый день после отъезда Ловина. Молодых людей действительно можно было принять за шаролезцев. Темные волосы, черты лица не столь крупные, как у большинства ардангов. Даже мягкий ненавязчивый акцент и речевые обороты, которые арданги порой переводили на шаролез дословно, выдавали их не сразу.
Воины мне понравились. Наверное, потому что, осознавая, кого им предстоит охранять, отнеслись ко мне как к человеку, а не как к ожившей легенде. И это радовало. Когда оларди не осмелились даже коснуться меня, я поняла, насколько свят для ардангов образ ангела из сказа. И боялась, что мои телохранители поведут себя подобно князьям. Но опасения, к счастью, не оправдались. Ведь воинам придется время от времени подавать мне руку, помогать садиться на лошадь. А в случае необходимости толкнуть, сгрести в охапку, сбить с ног… Не до политесов, когда речь идет о безопасности. Судя по всему, воины это понимали.
Я почему-то ожидала, что Садор и Вел, мои охранники, поклянутся своему королю защищать меня даже ценой жизни. Учитывая наше общее с Ромэром пренебрежительное отношение к клятвам, обрадовалась, когда не услышала от воинов ни пафосных речей, ни даже обещаний. Арданги получили от своего Короля прямой приказ. Сомнений в том, что он будет исполнен в точности и без лишних разглагольствований не возникло. Ни у Ромэра, ни у меня.
Вечером пятого дня Ловин не вернулся, как собирался. Я волновалась, напридумала себе ужасов. Лета тоже нервничала, да и Ромэр все чаще поглядывал на улицу, прислушивался, не скрипнула ли калитка. За окном стемнело, а ни Ловин, ни Клод, проведывавший Варлина, не вернулись.
Лета настояла на ужине, но я не могла заставить себя есть. Хорошо, что адали догадалась не раскладывать тушеное с овощами мясо по тарелкам, а поставила пузатый горшок на стол. Ромэр торопливо поел, словно ожидал серьезных неприятностей и подозревал, что следующий раз поесть удастся нескоро. Адали задумчиво крутила в пальцах ложку, прижав другую руку к груди, к потайному карману, где хранила брачный княжеский медальон. Я сидела на своем привычном месте по правую руку от Ромэра и прислушивалась к шорохам на улице. Снаружи было темно и тихо. Лишь изредка со двора доносилось приглушенное позвякивание козьих колокольчиков. Старалась дышать ровно и спокойно, пыталась угомонить колотящееся сердце. Безуспешно.
Ромэр встал, отнес на кухню грязную тарелку. Слышала, как он опустил ее в таз с мыльной водой. Почему-то решила, что Ромэр сейчас уйдет из дома. И испугалась этого. Но, к счастью, он снова сел рядом со мной. Все так же молча. Я чувствовала его напряжение, волнение. Такие яркие, что даже воздух в комнате казался дрожащим от сдерживаемых эмоций.
А потом стало легче. Причину поняла не сразу, с большим опозданием. Оказалось, Ромэр прикрыл ладонью мою руку, которую я, совершенно не задумываясь, положила ему на запястье. Посмотреть на Ромэра я не отважилась. Боялась расплакаться. Только чуть крепче сжала его руку. И он ответил пожатием.
Так мы и просидели до половины второго. Перебрав и по нескольку раз прочитав все молитвы о защите, сбившись на бессильное «Прошу тебя, Господи», обрадовалась, услышав скрип калитки. Летта, вздрогнув, выронила ложку, поспешно встала, но к двери пошла, только услышав условный стук Клода.
Адар, показавшийся мне той ночью постаревшим, первым делом сообщил, что Ловин у Варлина.
— Что произошло? — требовательно, властно спросил Ромэр, когда Клод сел на свое место за столом.
— У него случилась небольшая ссора с «Воронами», — коротко ответил оларди. Ромэр нахмурился, но промолчал, ожидая дальнейших слов адара.
— Бедро и рука, — вздохнул Клод. — Левые.
И добавил, словно просил у меня прощения:
— Он хороший воин, опытный. Но один против четверых мечников не справился. Местные вовремя подоспели ему на помощь, иначе закончилось бы все трагично.
— Как он? — в голосе короля слышалось беспокойство, которое он зачем-то пытался скрывать.
— Ты же его знаешь. Если Ловин должен был что-то сделать, помрет, но поручение выполнит, — горько усмехнулся Клод. — Ему бы из Аквиля сразу сюда ехать, но нет же… Конечно, теперь ему плохо. Столько крови потерял, да еще дорога… Слышал бы ты, как Ирла его чихвостила пока перевязывала…
— От меня ему тоже достанется, — хмуро заверил король. — Из-за чего была ссора?
— А вот тут интересней, — вздохнул Клод. — Ловин говорит, что искали именно его. У «Воронов» было довольно точное описание внешности и одежды. И первый раз за эти годы стража обратила внимание на заплатку. Правда, не провела параллелей с другими «лоскутниками».
— Это хорошо, — мрачно заметил Ромэр. — В какой связи тогда упомянули заплату?
— Только как деталь одежды Ловина, — уверенно ответил адар. Покосившись на меня, продолжил: — У их командира был при себе футляр с бумагами, подписанными Стратегом. В одном документе, судя по дате, отправленном сюда две недели назад, говорится о темноволосом священнике-арданге, который будет в Аквиле в это время. Имя переврано, но в бумаге Ловина назвали бродягой-богословом…
— Даже так? — вопросительно изогнул бровь Ромэр.
Я помнила, что в среде «лоскутников» Ловина знали как богослова странника. Если бы кто-то из своих предал его, то имя и правильная кличка были бы известны отчиму и страже. И дата настораживала… О том, что Ловин будет в эти дни в Аквиле, не знал даже сам служитель. Предположение озвучила раньше, чем успела прикусить язык и не вмешиваться в разговор мужчин:
— Колдун постарался.
Адар промолчал, вопросительно изогнув бровь, смотрел на меня. Ромэр, обдумывая версию, несколько раз кивнул своим мыслям.
— Да, ты права, — признал он через пару минут. — Другого объяснения я не вижу. Зачем им нужен был Ловин?
— В бумаге говорилось, что он причастен к похищению принцессы, — пожал плечами Клод, будто пояснял очевидное.
— Чудесно, — саркастично хмыкнула Летта. Судя по выражению лица, адали собиралась опять завести разговор о моем отъезде. Ведь Ловин, которым так интересовались «Вороны», должен был сопровождать меня. Но выслушивать уговоры Летты я была в ту ночь не намерена. Ромэр тоже. Это чувствовалось по тому, как он расправил плечи, едва заметно изменился, готовясь дать адали вежливый, но категоричный отпор. Клод посмотрел на меня, снова перевел взгляд на племянника и, положив ладонь на руку жены, миролюбиво предложил:
