— Слишком стар… не может выдохнуть пламя… не может быстро уйти в Промежуток… — бормотал К’ган, едва шевеля губами. — Стар, слишком стар… Но… но… Следите за небом. Нити все ближе… Палите траву, держитесь смело… — Он шептал строфы древней Баллады, потом голос его стих, и веки сомкнулись.
Лесса запрокинула голову, рыдания душили ее. Внезапно жуткий звенящий вопль прорезал тишину. Тагат’ в невероятном прыжке ринулся вверх и растаял в безбрежной голубизне неба. Отказываясь поверить в неизбежное, Лесса закрыла глаза; по щекам ее катились слезы.
Приглушенный стон пронесся над Вейром, словно отрывистое завывание осеннего ветра. Драконы провожали соплеменника в вечную холодную тьму Промежутка…
— Он… умер? — спросила Лесса, заранее зная ответ.
Манора кивнула и, склонившись над телом всадника, прижалась лицом к его груди.
Медленно поднявшись на ноги, Лесса вытерла окровавленные руки подолом платья. Она попыталась сосредоточиться на делах, которыми ей предстояло заняться днем, но мысли ее возвращались к К’гану. Умер всадник. И погиб его дракон. Жадные щупальца Нитей унесли первые жертвы. Сколько еще людей и драконов распростятся с жизнью в этот жестокий Оборот? Как долго сможет продержаться Вейр?
Она отошла в сторону, пытаясь успокоиться и подавить терзавшие душу сомнения. Высоко в воздухе над пиком Бендена парила Рамот’а. Неужели ей придется увидеть эти золотые крылья исполосованными черно-красным узором от ударов Нитей? Неужели Рамот’а тоже исчезнет в ледяном забвении Промежутка?
Нет, Рамот’а не исчезнет. По крайней мере, пока жива она, Лесса.
Как-то давным-давно Ф’лар сказал, что ей нужно бросить взгляд за пределы Руата, что жажда мести не может заполнить ее жизнь целиком. Как всегда, он был прав. Теперь она, госпожа Бенден-Вейра, последнего и единственного оплота Перна, понимала, что в жизни есть нечто большее, чем месть, вражда или ненависть. Попытка достичь невозможного — вот в чем заключается смысл жизни! Достигнуть — или умереть в борьбе!
Она выбрала свой удел. Повелительница Вейра, подруга и помощница его вождя, способная влиять на события и судьбы людей в грядущие Обороты смятения и горя… готовая защитить Перн от смертельной угрозы, сохранить цветение жизни на планете… Да, такова ее судьба, ее предназначение. Ее долг.
Лесса подняла голову и, вытерев слезы, прошептала слова прощания. Старый К’ган заслужил их.
Если Нити прольются над Перном серебряным стоном,Между смертью и Перном раскроются крылья дракона.
Как и предсказывал Ф’лар, атака закончилась к полудню, и вскоре Рамот’а звонким криком приветствовала усталых драконов и всадников.
Убедившись, что Ф’лар не задет, что ожоги Ф’нора не слишком серьезны и что Килара отослана предусмотрительной хозяйкой нижних пещер на кухню, Лесса занялась организацией ухода за ранеными и утешением страдальцев — и двуногих, и крылатых.
С наступлением сумерек в Вейре наступила тревожная тишина — болезненный покой тел и душ, обладатели которых слишком устали или были слишком изранены, чтобы говорить. Звук собственного голоса казался Лессе неуместно громким, когда она обходила вейры, составляя список раненых зверей и людей. К’ган был единственным погибшим, но еще семь человек, получивших сильные ожоги, полностью вышли из строя на несколько месяцев. Четыре дракона, жестоко исхлестанные Нитями над Керуном, тоже не скоро поднимутся в небо.
Лесса пересекла дно чаши и стала медленно подниматься в свой вейр, страшась сообщить Ф’лару эти новости. Она заглянула в спальню, но комната была пуста. Лесса проскользнула мимо Рамот’ы, уже погрузившейся в сон, и заглянула в помещение Совета. Тоже пусто. Озадаченная и слегка встревоженная, она сбежала по ступенькам в зал Архивов и увидела Ф’лара, склонившегося над заплесневелыми пергаментами. Предводитель поднял к ней изможденное лицо.
— Что ты тут делаешь? — с удивлением спросила Лесса. — Тебе надо как следует выспаться.
— Тебе тоже, — произнес он, усмехнувшись.
— Я помогала Маноре разместить раненых…
— Каждый должен заниматься своим делом. — Ф’лар откинулся на спинку кресла, осторожно растирая ладонью мышцы поврежденного плеча. — Я не могу спать, — признался он. — И я решил посмотреть, не найдутся ли в Архивах новые ответы. Вдруг…
— Ответы? Какие еще ответы? — воскликнула Лесса, разозлившись на него. Можно подумать, в этих Архивах есть ответы на все вопросы. Похоже, чудовищная ответственность за защиту Перна от Нитей становилась для предводителя непосильной. Впрочем, может быть, так сказывалось потрясение от первой битвы, не говоря уже об изнурительном путешествии через Промежуток между временами, чтобы опередить падение Нитей в Нерате.
Ф’лар снова улыбнулся и жестом пригласил ее присесть рядом.
— Мне нужно знать лишь одно — как единственный Вейр, ослабевший за сотни Оборотов, может защитить Перн.
Лесса подавила страх, холодной волной затопивший сердце.
— Ну, ты научился предсказывать время атак и можешь планировать отпор заранее, — отважно заявила она. — Ты сумеешь сохранить драконов и людей… пока сорок молодых из выводка Рамот’ы не подрастут.
Ф’лар насмешливо приподнял левую бровь.
— Будем честными друг с другом, Лесса… Это далеко не так.
— Но и раньше случались долгие Интервалы, — запальчиво начала она. — Перн пережил их — значит, мы тоже выстоим!
— Раньше Перн охраняли шесть Вейров. А за двадцать Оборотов до Прохождения производительность королев резко увеличивалась. И их было шесть — а не одна золотая Рамот’а. Йора, о, эта ленивая Йора! Будь ты проклята! — Он вскочил и раздраженно зашагал от стены к стене, отбросив прядь черных волос со лба.
Лесса разрывалась между желанием успокоить его и леденящим ужасом, снова поднимавшимся изнутри, — ужасом, лишавшим четкости ее мысли.
— До сих пор ты не испытывал сомнений… — прошептала она.
Ф’лар стремительно обернулся к ней.
— Да, пока я не столкнулся с Нитями в действительности, не узнал их и не подсчитал число раненых! Время работает против нас. Пусть даже нам удастся посадить на свободных драконов других всадников… Все равно мы будем вынуждены постоянно держать большие силы в воздухе и одновременно проверять почву. — Он заметил, как Лесса озадаченно нахмурилась, и пояснил: — Завтра леса Нерата нужно обойти пешком. Неужели ты думаешь, что нам удалось перехватить и сжечь все Нити в воздухе?
— Пусть этим займутся холдеры! Не собираются же они сидеть в безопасности за каменными стенами, когда Вейр истекает кровью! Пусть они…
Резким жестом Ф’лар оборвал ее.
— Конечно, холдеры окажут помощь. Завтра я собираю большой Совет — всех правителей холдов и главных цеховых мастеров. Но ведь нужно не только найти зарывшуюся глубоко в землю Нить — нужно ее уничтожить! Огонь драконов эффективен в небе и на поверхности земли — но не тремя футами ниже!
— О, я об этом не подумала… Но ведь существуют огненные ямы…
— Только на возвышенностях вокруг холдов, но не в лесах Нерата и не на заливных лугах Керуна.
Лесса печально опустила голову.
— Я думала, что наши драконы — все, что нужно несчастному Перну для защиты от Нитей, — медленно произнесла она. — Наверно, я не слишком дальновидна…
— Есть и другие способы. — Ф’лар пожал плечами. — Или же были. Они должны существовать! Я часто встречался с упоминаниями о том, что холды создавали наземные группы, которые выжигали Нити. Каким образом — нигде не сказано; очевидно, это было общеизвестно. — Он с отчаянием вскинул руки и вновь бессильно уронил их. — Даже пятьсот драконов не смогли бы сжечь все Нити, упавшие сегодня! И однако в древности сумели сохранить Перн… Каким образом?
— Север Перна, да… но не Южный континент. Ведь он необитаем?
— Уже сто тысяч Оборотов Южный континент никого не волнует, — фыркнул Ф’лар. Он с отвращением посмотрел на Записи, молчаливыми стопками лежавшие на длинном столе. — Ответ должен быть где-то там, в них…
В голосе его послышались нотки отчаяния. Очевидно, он винил себя в том, что не сумел вовремя извлечь из этих пыльных груд нужную подсказку.
— Даже тот, кто их написал, не смог бы прочесть и половины, — мрачно сказала Лесса. — Пока нам больше помогли твои собственные идеи. Ты составил карты, отметил на них время атак — и смотри, как они выручили нас сегодня утром!
— Я слишком привязан к шкурам, да? — спросил Ф’лар.
Странное выражение появилось на его лице — улыбка вместе с гримасой боли. Он осторожно потрогал рубец на щеке.
— Несомненно, — подтвердила она с апломбом. И, кивнув в сторону пергаментов, добавила: — Старый хлам! Слишком много пропущенного, неясного!
