Стел, попробуешь?
Она покосилась на Джонни.
— Конечно. Если босс не против.
— И еще одна вещь, которую я хочу прояснить, — сказал Джонни. — Анжело, ты, выходит, теперь всем рулишь…
Лицо Анжело болезненно сморщилось.
— Спорами мы ничего не добьемся. Поживем — увидим. В следующем сезоне…
— Я не собираюсь ждать весь сезон, — настаивал Джонни.
— Джок, не сегодня, — умоляюще сказал Марио. — Поговорим об этом позже, когда все немного уляжется.
— Тьфу ты, я просто хочу знать, ожидает ли Анжело, что мы будем прыгать по его свистку, или у нас, наконец, будет хоть немного демократии!
— Машина с двумя водителями далеко не уедет, — тихо произнес Анжело. — А двухголовой мартышке место в репризе.
Марио, нервно ломающий пальцы, добавил:
— Лично я не против, если Анжело хочет быть главным.
Анжело скривился.
— Вот уж спасибо, Мэтт. Удружил.
Он посмотрел на Томми:
— Есть возражения?
— Не-а. Ты босс, Анжело.
— Ну конечно, — рявкнул Джонни. — Вы с Мэттом сделали из Томми дрессированного кота! Щелкни бичом — прыгнет прямо в кольцо! Видит бог, я любил Папашу. Он был старым, вечно делал все по-своему, и я не возражал, что он раздает приказы направо-налево. Но одно дело, когда меня гоняет Папаша, и совсем другое, когда Анжело давит авторитетом!
— Слушай, я не пытаюсь давить авторитетом, Джок. Но в нашем контракте прописано, что в случае болезни или других непредвиденных обстоятельств — а внезапная смерть к ним и относится — обязанность поддерживать номер и артистов на должном уровне возлагается на меня. И я в самом деле самый опытный человек в номере. Если ты хочешь что-то изменить, я с удовольствием тебя выслушаю. Но не сейчас. Ради бога, дай нам всем немного времени. Дневное шоу и без того будет тяжелым, а тут еще ты!
— Анжело, — начал Томми.
— Иисусе! — набросился на него Анжело. — Теперь ты начинаешь?
— Просто хотел уточнить насчет моего контракта, — возмущенно сказал Томми. — Я подчинялся лично Папаше, и он был моим опекуном. Просто интересно, что теперь будет со мной. В смысле, с точки зрения закона.
— Господи, совсем забыл. Твой контракт дома, в банке — в депозитной ячейке Папаши Тони. Я отправлю Джо телеграмму, пусть разберется. Наверное, надо будет подписать кое-какие бумаги… Ты не против, если я стану твоим опекуном?
— Я не считаю, что это необходимо, — заметил Марио. — Томми шестнадцать.
Может, ему уже можно самому заключать контракты?
— Узнаем, — пообещал Анжело. — Хотя, по-моему, по калифорнийским законам, если ему еще нет восемнадцати, он должен либо посещать школу, либо иметь опекуна. Юристы Вуди скажут мне точнее.
— Я не против, если Анжело назначат моим опекуном, — вставил Томми.
— Что я говорил? — пробормотал Джонни. — Дрессированный кот!
— Заткнись, а? — взорвался Марио. — Томми вообще не знает, что будет с его контрактом, и то не скандалит. Ты-то чего на Анжело взъелся?
Стелла, как разъяренный котенок, выпустила коготки.
— Вы все набросились на Джонни, а он только хочет, чтобы было видно, что сейчас двадцатый век, а не какая-то старая диктатура! Разве мы не избавились от Гитлера?
— Мэтт… Стелла… прошу! — застонал Анжело. — Давайте разберемся после шоу.
Наши дела плохи и без семейных перебранок. Папаша Тони едва остыл, а мы уже деремся за главенство! Стелла, если хочешь сегодня днем выйти с нами, я не против… это не оспаривается. Сам схожу к Вуди и получу добро. Такой вариант тебе подходит, Джонни?
Джонни, устыдившись, замолк. Но когда они все одевались к дневному представлению, Анжело подошел к Томми и Марио, которые делили одно зеркало.
— Мэтт, не делай сегодня тройное, ладно? Закончи двойным с пируэтом или еще чем…
— Анжело, я уже три дня его не делал. Вуди взбесится.
— Ну и пусть бесится. У тебя в контракте сказано, что это на твое усмотрение.
— А еще у меня в контракте сказано, что я буду выкладываться по максимуму. И именно из-за сальто он передвинул нас на центральный манеж. Он будет злиться.
— И черт с ним!
Марио припудрил пластырь на щеке — он порезался, когда брился.
— Эй, эй, Анжело, в чем дело? У тебя предчувствие, что ли?
— Нет, но беда не приходит одна. И… вот дьявол, — выпалил он, — я просто боюсь, что не смогу тебя поймать!
— Хорошо, — озадаченно протянул Марио. — Как скажешь, ты босс. Кстати, Джонни меня ловил пару раз. Может, пусть он попробует?
— Нет, — отрезал Анжело. — Просто пропусти.
— Разумеется, дружище, как скажешь, — согласился Марио. Но когда Анжело ушел за накидками, висящими на стене шатра, вслух удивился: — И какая муха его укусила?
На следующий день Анжело не протестовал против тройного, однако несколькими днями спустя, когда поезд отходил от станции где-то в Индиане, он побарабанил в тонкую стенку купе.
— Томми, Мэтт, подойдите, пожалуйста.
Томми уже успел раздеться. Он натянул штаны и обувь обратно и вместе с Марио пошел в соседнее купе. Анжело курил, пол был покрыт пеплом. На предложенную сигарету Марио покачал головой, Томми тоже отказался.
— Сядьте. И слушайте. Я не буду ходить вокруг да около. Джонни скажу позже, но вам решил сообщить сейчас. Я хочу бросить.
— Бросить? — уставился на него Марио. — Что бросить?
— Бросить полеты. Нет, Мэтт, дай мне сказать. Даже самая фантастическая удача когда-нибудь кончается. Я летаю с двенадцати или тринадцати лет. Это четверть века, двадцать пять долбаных лет в ловиторке. У Сантелли раньше не было по-настоящему серьезных несчастных случаев, даже Джо и Люсия пережили свое падение. По статистике шансы уменьшаются с каждым днем. Я хочу уйти прежде, чем настанет моя очередь.
У Марио отвисла челюсть.
— Да
