— А я говорю — не… про… ва… лит… ся!.. — стал подпрыгивать на сомнительной доске в доказательство уже своей правоты Меганемнон.
— А, по-моему, провалится, — пробасил Трисей и топнул изо всех сил ногой, держась за Ирака.
— Не провалится, клянусь Дифенбахием! — грузно подскочил на месте Тетравит.
Это и решило спор.
Доска смачно хрустнула, и весь триумвират в мгновение ока кучей-малой оказался внутри деревянного брюха Родоса.
Титаническими усилиями отделив в полной темноте одно тело от другого, оглушенные, но не протрезвевшие, триумфаторы пытались осознать свое новое положение.
— Ну, вот теперь точно не провалится, — стукнул кулаком по брюху лошади Меганемнон.
— А я говорю, провалится, — не унимался Сопромат.
— А у меня спички есть, — вдруг вступил с разговор сам Демофон.
Спички были недавно изобретенной роскошью, по цене доступной только царям. Или тем, кому цари их жаловали.
— А что это такое? — не понял Тетравит.
— Смотри, — самодовольно заявил старичок и чиркнул чем-то о подошву сандалии.
Вспыхнул яркий желтый огонек на конце тонкой деревянной палочки.
— Ого! — вырвалось невольное восклицание у Трисея. — Хорошо устроились!
— А мы там их ищем…
— С ног сбились…
В двух шагах от них, безмятежно улыбаясь и слегка похрапывая, спали в обнимку Одессит и Хлорософ.
Рядом с ними стоял заткнутый кукурузным початком большой медный кувшин.
Спичка погасла, поэт не пожалел — зажег еще одну, и Меганемнон, сидевший ближе всех, взял кувшин в руки и побулькал.
— Почти полный, — с удовлетворением сообщил он обществу.
— Не осилили, — хихикнул Сопромат.
— Ну, так мы поможем! — вышел с предложением Гетеродин.
— Агамемнон, не задерживай!..
Обойдя по кругу всю компанию, сосуд, наконец, опустел.
С приглушенным звоном выпал он из разжавшихся пальцев Иванушки на деревянное брюхо Родоса, но этого уже никто не слышал.
Всех коснулся своим прозрачным крылом нежный Опиум — бог сна.
Когда Иван проснулся, через длинную и довольно узкую щель высоко над головой просвечивало звездное небо. Звезд было немного, но были они выпуклыми и блестящими, как начищенные пуговицы лукоморских гвардейцев.
Где-то слева угадывалась кособокая луна.
"Где я?" — задумался Иванушка.
И тут же все вспомнил.
"Ну, ничего себе, чуть не до утра проспать!" — охнул он. — "Нас же потеряли уже, подумали, верно, что нас трилионцы захватили, или в море под пьяную лавочку упали и утонули! Войско без командиров осталось!"
— Вставайте! Вставайте срочно! — принялся он расталкивать кого-то, лежащего ближе к нему.
Это оказался Меганемнон.
Он быстро успокоил царевича, сказав, что раньше десяти часов утра все равно никто не проснется, а, значит, и их не хватится, и хотел перевернуться на другой бок, но Иван ему не позволил.
Он растолкал Гетеродина и Тетравита, и те принялись вздыхать и сиплыми голосами жаловаться, что если они прямо сейчас не получат хоть капли алкоголя, то умрут ужасной смертью. И тогда Меганемнон, заявив, что с ними невозможно заснуть, а раз ему поспать не дают, то и он тоже никому не даст, стал будить всех остальных, кроме поэта.
Горше всего пробуждение оказалось для Одессита и Хлорософа. И горечь эта заключалась в том, что поблизости не было Семафора.
Впрочем, когда они объяснили его роль в их текущем положении, расстройство их уже стала разделять вся компания.
Пока стеллиандры, мучимые бессильной злостью и похмельем призывали гнев всех известных и неизвестных богов на голову подлеца Семафора, Иванушка обошел по периметру все лошадиное чрево, ощупывая стены и пол. Ни дверцы, ни люка, ни просто лаза нигде не оказалось.
Только вверху, на высоте трех человеческих ростов, ровно горели крупные звезды.
— Давайте будем кричать и звать на помощь! — предложил Гетеродин.
— Чтобы сбежался весь лагерь? И, угадай с трех раз, над кем тут будут потешаться ближайшие десять лет? — кисло возразил Одессит.
Гетеродин посмотрел вверх.
— М-да, — так же, как и Иванушка, сразу отверг он этот путь побега. — Ну, тогда оторвем доску в брюхе или ноге и выберемся сами.
— Бесшумно, — уточнил Одессит. — Я все-таки собираюсь наведаться в гости к этому остряку-самоучке Семафору сегодня ночью, и не хочу гоняться за ним по всему лагерю. Посмотрим, кто будет смеяться последним!..
Через час подрастерявшие свой задор триумфаторы, осторожно кантуя обвязанного портупеями сонного Демофона, спустились по левой задней лапе Родоса на твердую землю.
Только не чересчур ли твердая стала земля за время их отсутствия?..
Нагнувшись, Ирак пошарил под ногами рукой.
— Друзья мои, — тихо и внятно произнес он. — Я, конечно, не хочу вас пугать, но наклонитесь и потрогайте то, что у вас под ногами, сами.
Меганемнон хотел отпустить комментарий насчет тяжелых последствий длительного запоя, но что-то в тоне телохранителя Демофона насторожило его, и он молча сделал, как его просили.
Судя по сдавленным восклицаниям, остальные сделали то же самое.
— Это булыжная мостовая, — проговорил Одессит. — Или за вечер солдаты выложили булыжником дорожки между палатками, или…
— Мы в Трилионе, — оборвал поток его красноречия Сопромат. — Не знаю, как, но мы оказались в Трилионе.
— Сбылась мечта идиота, — захихикал Хлорософ.
— Хлорософ, в ухо получишь!
— А при чем тут я — это цитата из Эпоксида…
— ХЛОРОСОФ! — страшным шепотом сказал Одессит.
— Молчу, молчу…
— Кто-нибудь знает, где мы? — спросил Меганемнон.
— В принципе, я тут был до войны… — задумчиво проговорил Трисей. — Но это было давно… И я был еще маленьким…
— Короче, — нетерпеливо оборвал его Тетравит.
В другое время и при других обстоятельствах он бы тут же лег любоваться звездами со сломанной челюстью, но сейчас Трисей только скрипнул зубами и продолжал:
— Я, конечно, не уверен, но, по-моему… Видите, вон там, высоко, факелов целый ряд? Это солярий дворца. А там, справа, что-то вроде сарая? Это суд. А слева несет конским навозом? Это сад при храме Фертилы.
— Ну?..
— Так что, по-моему, мы на центральной площади.
— Разбудите меня, пожалуйста, — потеряно попросил Сопромат. — Мне такой дурацкий сон снится… Ерунда какая-то… Так не бывает…
— А что тут у нас происходит? — откуда-то снизу раздался веселый дребезжащий голос.
Иван тут же бросился на старика и зажал ему рот рукой.
— Тише! Мы в Трилионе!
— В Трилионе?! — так и взвился Демофон. — Как в Трилионе?! Почему меня не разбудили перед штурмом?!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
