Читаем без скачивания Разделяй и властвуй. Записки триумфатора - Гай Юлий Цезарь

Таким образом, много неприятельских солдат было перебито и отчасти передавлено обрушившимися на них своими же; наиболее проворным удалось убежать, но они должны были побросать оружие. Правда, они перешли долину, но, за неимением оружия, не могли ничего сделать даже на своей высокой позиции. Тогда наши, в увлечении победой, не поколебались взобраться на невыгодное для них место и напасть на укрепления. Хотя неприятельский лагерь и защищали те когорты, которые оставил для его охраны Фарнак, однако мы скоро им овладели. Сам Фарнак, все огромное войско которого было перебито или взято в плен, спасся бегством в сопровождении немногих всадников, и если бы штурм лагеря не облегчил ему бегства, то он попал бы живым в руки Цезаря.

Столько раз побеждавший Цезарь был чрезвычайно обрадован такой победой, так как он очень быстро окончил весьма важную войну, и воспоминание об этой внезапной опасности доставляло ему тем больше радости, что победа эта легко досталась ему вслед за очень тяжелым положением, в котором он находился. Вернув Понт и подарив всю царскую добычу солдатам, он на следующий день сам выступил с легкой конницей, 6-му легиону приказал возвратиться в Италию для получения наград и отличий, вспомогательные войска Дейотара отослал на родину и, наконец, два легиона оставил в Понте под командой Целия Винициана.

Таким образом, он двинулся через Галлогрецию и Вифинию в Азию. Во всех этих провинциях он разобрал и решил все спорные дела и определил права тетрархов, царей и городов. Митридата Пергамского[308], который быстро одержал упомянутую нами блестящую победу в Египте и помимо царственного происхождения получил также царское воспитание (царь всей Азии Митридат взял его, по причине его знатности, еще маленьким мальчиком с собою из Пергама и много лет держал при себе в своем лагере), Цезарь назначил царем Босфора, находившегося до этого времени под властью Фарнака.

Таким образом в лице этого вполне дружественного царя он создал для провинций римского народа оплот против варварских и враждебных царей. Ему же он присудил, в силу его происхождения и кровного родства, тетрархию Галлогрецию[309], которой несколько лет тому назад завладел Дейотар. При этом Цезарь нигде не находил возможным оставаться дольше, чем позволяли требовавшие его личного присутствия беспорядки в Риме. Блестяще и быстро окончив все дела, он прибыл в Италию гораздо скорее, чем этого можно было ожидать.

АФРИКАНСКАЯ ВОЙНА

Не пропуская ни одного дня, Цезарь достиг обычными дневными переходами на четырнадцатый день до январских Календ Лилибея и тотчас же объявил о своем желании сесть на корабли, хотя при нем было не больше одного легиона новобранцев и вряд ли шестьсот всадников. Свою палатку он поставил у самого берега, так что волны почти что разбивались об нее. Это он сделал с той целью, чтобы никто не надеялся на какую-либо задержку, но чтобы все были со дня на день и с часу на час готовы к отъезду. Но как раз в это время погода не благоприятствовала отплытию.

Тем не менее он держал гребцов и солдат на судах, чтобы никоим образом не пропустить удобного момента для выхода в море; тем более что жители этой провинции сообщали об огромных боевых силах противника, именно о бесчисленной коннице, о четырех легионах царя [Юбы], о ста двадцати слонах, о нескольких эскадрах. Но это его не смущало: он был спокоен и полон надежд. Тем временем со дня на день увеличивалось у него число военных кораблей, приходило все больше и больше грузовых судов, собирались легионы – четыре из новобранцев и кроме них пятый из ветеранов[310] – и конница в количестве около двух тысяч человек.

Всего собралось шесть легионов и две тысячи всадников. По мере подхода каждого легиона пехоту грузили на военные корабли, а конницу на грузовые. Тогда Цезарь приказал большей части кораблей идти вперед и направиться к острову Апониане (в десяти милях от Лилибея), а сам, пробыв там несколько дней, продал с публичного торга имущество некоторых лиц, потом отдал по всем делам распоряжение претору Аллиэну, управлявшему Сицилией, поручив ему особенно озаботиться быстрой посадкой остальных войск на суда. Затем сам он сел на корабль на шестой день до январских Календ и немедленно направился вслед за остальными судами. На четвертый день плавания при надежном ветре и быстром ходе кораблей он оказался с немногими военными кораблями в виду Африки; остальные (грузовые) корабли за редкими исключениями были разбросаны бурей и, сбившись с курса, направились в совершенно различные стороны. Он прошел с флотом мимо Клупеи, а затем мимо Неаполя и, кроме того, оставил в стороне некоторые укрепленные места и города, находившиеся недалеко от моря.

Когда Цезарь приблизился к Адрумету, где стоял гарнизон противников под командой Г. Консидия[311], показался проехавший от Клупеи вдоль морского берега по направлению к Адрумету Гн. Писон с конницей, состоявшей приблизительно из трех тысяч мавретанцев. Ввиду этого Цезарь простоял некоторое время перед гаванью в ожидании подхода остальных кораблей, затем высадил войско, наличная численность которого доходила до трех тысяч пехотинцев и шести сотен всадников, и разбил перед городом лагерь, в котором и держался, не причиняя никому вреда и запрещая своим солдатам грабить. Тем временем горожане заняли стены вооруженными людьми; большое их количество расположилось также перед воротами для обороны, всего же их было приблизительно около двух легионов.

Цезарь объехал город кругом и, познакомившись с характером местности, вернулся в лагерь. Все обвиняли его в недосмотре, что он своевременно не указал кормчим и капитанам кораблей тех гаваней в соседстве с Адруметом, куда они должны были направляться, и, вопреки своему прежнему обычаю, не дал запечатанных приказов, с тем чтобы по прочтении их они все до одного вовремя направились в определенное место. Но на этот счет Цезарь отнюдь не ошибался; он предполагал, что теперь ни одна гавань на африканском берегу, к которой могла бы пристать эскадра, не может быть вполне безопасным от врагов опорным пунктом и надо только ловить счастливо подвертывающийся случай для высадки.

Тем временем легат Л. Планк[312] просит у Цезаря позволения вступить в переговоры с Г. Консидием в расчете на то, что, может быть, удастся образумить его. Пользуясь представившимся случаем, Цезарь пишет письмо и отдает его пленному для доставки Консидию в город. Когда пленный прибыл туда и, как ему было поручено, стал протягивать Консидию письмо, тот, прежде чем его взять, спросил: от кого оно? Пленный отвечал: от императора Цезаря. Тогда Консидий сказал: в настоящее время у народа римского один император – Сципион. Затем он у себя на глазах приказал немедленно убить пленного, а письмо, не читая и не распечатывая, отдал верному человеку для доставки Сципиону.