Дальнейшие события приняли странный характер. Наш завод делал пушки, их принимали, устанавливали в танки, танки уходили в войска. И никто ни слова не говорил о том, что наша пушка не принята на вооружение. Производство тем временем наращивало выпуск орудий, и постепенно стали забываться все страхи и неприятности, предшествовавшие запуску Ф-34 в валовое производство. Спустя некоторое время мы узнали, что военные испытали кировскую пушку и забраковали ее. После этого они выслали в наше КБ тактико-технические требования на 76-миллиметровую пушку для среднего танка Т-34. ТТТ были точной копией требований, в свое время разработанных нашим же КБ. После того как ГАУ прислало нам ТТТ, и вовсе наступило успокоение. Пушка Ф-34 стала как бы законной. Однако ни ГАУ, ни ГБТУ не только не представили пушку правительству для принятия на вооружение Красной Армии, но и не удосужились дать ей положительную оценку по результатам испытаний.
Развязка этой ситуации произошла уже во время Великой Отечественной войны. С первых недель войны к нам на завод стали поступать хорошие отзывы о пушке. Танк Т-34 с нашей пушкой значительно превосходил фашистский средний танк. «Тридцатьчетверка» быстро стала любимицей Красной Армии. Это нас радовало. В то же время немного беспокоило то, что пушка не оформлена правительственным решением. Пушка-то хорошая, да мало ли что может случиться. А время военное. Нужно было узаконить пушку, но как? Военные учреждения по-прежнему молчали, их представитель беспрекословно принимал у завода все новые и новые партии Ф-34. Однажды случай представился. В начале войны на заседании Государственного Комитета Обороны СССР рассматривались технические характеристики тяжелого танка КВ. Присутствовали не только конструкторы танков, но и артиллерийские КБ, связанные с вооружением танков. КВ подвергся резкой критике. По весу этот танк был недопустимо тяжел, все выступающие требовали значительно снизить его вес. С заключительным словом выступил Сталин. Он сказал:
— Танк слишком тяжел, его не выдерживают мосты, поэтому приходится их обходить, на что тратится много времени Это недопустимо. Такой танк нам не нужен. Его нужно значительно облегчить. Если это не удастся, тогда следует снять его с производства.
Это и было заданием конструктору танка Котину — переработать конструкцию, снизить вес машины. Во время обсуждения почти все выступавшие, нелестно отзываясь о КВ, хвалили ходовые и огневые качества «тридцатьчетверки». Это дало мне повод для выступления. Когда закончилось рассмотрение вопроса о тяжелом танке, я попросил разрешения дать справку о танковой пушке Ф-34. Сталин разрешил. Я сообщил, что пушка Ф-34 правительством на вооружение Красной Армии не принята.
Всех, кроме начальника ГБТУ Федоренко, мое сообщение ошеломило своей неожиданностью и необычностью — такого еще никогда не было.
Тотчас же после моего сообщения Сталин спросил:
— Как это могло случиться?
Все молчали Молчал и Федоренко. Тогда Сталин обратился ко мне:
— Товарищ Грабин, расскажите вы.
Я кратко изложил историю вопроса.
— Значит, вы запустили в производство пушку, которая не была принята на вооружение? — уточнил Сталин, когда я закончил.
— Да, товарищ Сталин.
— Это очень смело и рискованно, — заметил он. — А если бы военные пошли на доработку кировской пушки, тогда что бы вы стали делать?
Я объяснил, почему риск казался нам вполне оправданным
— Следовательно, вы, товарищ Грабин, знали кировскую пушку не хуже своих? — спросил Сталин и, услышав мой утвердительный ответ, обратился к начальнику ГБТУ: — Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Грабина?
— Пушка очень хорошая, танкистам нравится. Это самая мощная танковая пушка в мире. Наш Т-34 господствует на полях сражений.
— Значит, вы считаете возможным принять пушку Грабина на вооружение танка Т-34?
— Так точно, товарищ Сталин.
— Испытайте пушку Грабина, — распорядился Сталин.
— Будет сделано, — сказал Федоренко.
Нужды в испытаниях Ф-34 не было ни малейшей, так как пушку досконально уже проверили и в условиях полигона, и на фронте. Но Федоренко об этом не сказал, я тоже решил не спорить.
Военные очень быстро сработали. Буквально через два дня на наш завод прибыла комиссия с утвержденной программой испытаний. В программе предусматривалось дать в общей сложности тысячу выстрелов в течение пяти дней. В состав комиссии входили Соркин от ГАУ, Горохов от ГБТУ, Ренне от нашего завода. Кроме того, в испытаниях принимали постоянное участие Муравьев и Мещанинов. За пять суток испытания закончили Чтобы не задержать отчет, работали над ним ночами. Через несколько часов после последнего выстрела отчет уже был готов: «Пушка Ф-34 испытания выдержала.»
Так было узаконено инициативное детище нашего КБ.
После окончания испытаний директор завода Елян пригласил членов комиссии и участников испытаний на товарищеский ужин. Помнится мне, что именно там впервые было сформулировано главное правило нашей работы: «Так создавать и отрабатывать пушки, чтобы в процессе работы ни у кого и сомнений не возникало в том, будут ли они приняты на вооружение и запущены в валовое производство»
Необходимость заранее гарантировать высокое качество не только опытного образца орудия, но и запуск пушки в массовое производство — это вытекало из самой сущности новых методов работы, которые находили все более широкое распространение во всех звеньях завода. Однако это был не быстрый процесс, крупицы опыта добывались большим трудом при создании новых образцов артиллерийского вооружения.
4
Работа над танковой пушкой Ф-34 лишь на время отодвинула намеченное нами создание мощных орудий для вооружения тяжелого танка. 85-миллиметровая, 107-миллиметровая и 122-миллиметровая пушки, разработать которые мы считали своей обязанностью, должны были сделать советские тяжелые танки передовыми не только по бронезащите и скорости, но и по огневой мощи. Хотя танк КВ-1 и был вооружен пушкой нашего КБ, мощность Ф-32 — всего 120 тонна-метров — уступала даже мощности среднего танка, вооруженного пушкой Ф-34 мощностью 144 т/м. А для нас было совершенно очевидно, что калибр и мощность орудий тяжелого танка должны быть по классу выше, чем танка среднего типа.
По мере освобождения конструкторов от Ф-34 мы тотчас переключали их на проектирование 85-миллиметровой танковой пушки с дульной энергией около 300 тонна-метров. Пушка эта получила заводской индекс Ф-39. Как и Ф-34, она была инициативной, следовательно, денег на эту работу нам не перечислили. Порядок финансирования в те годы был такой: все средства, выделяемые государством на артиллерию, передавались Главному артиллерийскому управлению Наркомата обороны, ГАУ заключало с предприятиями и КБ договоры и оплачивало и валовое производство пушек, и создание опытных образцов, и научно-исследовательские работы. Это сковывало творческую инициативу. Много раз я пытался «выбить» хоть небольшие средства для инициативных работ, но успеха не имел. Иногда расходы брал на себя наш Наркомат оборонной промышленности, иногда путем сложных манипуляций нам удавалось отнести расходы на договорные работы КБ. Но как только речь заходила не об отдельных, сравнительно небольших исследованиях, а о новой пушке — а дело это дорогое, — установленный порядок финансирования, вставал поперек горла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
