class="empty-line"/>
Ещё около недели мы оставались в базовом лагере. И только когда стало понятно, что осложнений с переломом не будет, отправились на золотоносный ручей. Даша мне всегда нравилась больше своих подруг, кроме того, забота о Страхове объединила нас. Но я заметил, что и Колычев с большим интересом поглядывал на девушку. Эти новые обстоятельства в нашем с капитаном соперничестве меня озадачили. Не хватало нам банально поцапаться из-за женщины и свести принципиальный спор, от исхода которого зависела, возможно, судьба колоний, к этологии, к выяснению, кто тут самый-самый альфа.
Даша улыбалась нам обоим, словно не замечая напряжения. Возможно, её просто тянуло к власти. Тропинин некогда утверждал, что в этом и состоит женская природа. Его взгляды всегда отдавали архаикой. Но ведь и общество, в котором мы оказались, несмотря на все наши усилия, во многом оставалось архаичным. Так что вполне возможно Тропинин оказался прав, а я как всегда пребывал в медовом плену идеализма.
Так или иначе Даша вызвалась помочь с геологоразведкой и капитан на время остался с носом. Мы запрягли собак, загрузили припасы на две недели и отбыли на ручей.
И вот глухая свирепая зима, заваленный снегом вахтовка. Точка на карте, оторванная от всего мира. И нас двое под Млечным путем. Там на ледяном берегу золотоносного ручья всё и случилось. Не то, чтобы я совсем не ожидал развития, но мы вошли в эти воды естественно, словно так было предопределено.
Задав корму собакам, я втащил в вахтовку корзину с грунтом и заметил, что пол был мокрым, помещение протоплено больше обычного и его наполнял пар. Даша сидела возле печки, завернутая в простыню. Её волосы были спутаны после мытья, но уже просохли. Лицо было красным от жары и пара.
На доске, которую мы использовали в качестве стола (иногда обеденного, иногда рабочего, иногда письменного) стояла миска с мясом и кашей и запотевшая бутылка хереса из моих стратегических запасов.
— Я подумала, что из вахтовки получится отличная баня, — сказала она.
Мы так и не успели построить нормальную баню в базовом лагере, обходились кадками с нагретой водой. А тесное помещение вахтовки и правда подходило для этого. Здесь была печь и котел с водой, лавка вдоль стены, а Даша добавила булыжники из отвала, чтобы сохранять жар и генерировать пар.
— Вот только все вещи пропитает влага, — заметил я.
— Небось, высохнут.
Итак. Промывку золота откладывалась. Вода в котле ещё оставалась, а мне тоже не мешало бы смыть с себя грязь. Но не выгонять же девушку после бани на холодный воздух?
— Отвернись, — попросил я.
Она залезла в спальник, отвернулась и сказала:
— Я буду ждать здесь.
Слово было произнесено и не подразумевало других толкований.
Я давно выработал привычку не привязываться к женщинам. Они старели, я же прыгал по времени через несколько ступенек. Иногда женщины погибали, не успев постареть, такое уж было время. Независимо от причины потеря приносила боль. К счастью физические нагрузки и дикий темп, который я задал себе, не оставляли много места для увлечений. Людские лица мелькали калейдоскопом, и ни одно женское не задерживалось перед глазами достаточно долго, чтобы всерьез зацепить душу.
На этот раз я просчитался.
* * *
Это было необычное ощущение, лежать рядом с ней, уже расслабленной, умиротворенной, но все ещё желанной. Пространство наполнилось жизнью, а жизнь особым вкусом. Правда вместе со вкусом пришла и тревога. Я как-то сразу понял, что наши отношения не ограничатся короткой интрижкой или даже служебным романом. Это надолго, это требовалось осмыслить.
Я осознал, что не могу бросить её. Если я буду прыгать по времени, а она отправится своим ходом, вместе со всеми, то мы попросту разойдёмся. Даже если я украду один лишь единственный день, я украду его у нас с ней. Что ещё хуже, перескочив через этот украденный день я встречу совсем другую Дашу. Да так оно и будет. Она станет другой в этом «завтра», а той, которую я оставлю «вчера» уже не будет.
Я понимал, что мужчинам случается уходить из дома, иногда очень надолго. особенно в эпоху конных повозок и парусных судов. Но всё равно не мог уравнять эти вещи. Мужчина уходит, зная, что женщина остаётся. Он может думать о ней каждую минуту, поглядывать на портрет в медальоне, на фото, или просто вызывая воспоминания. А о чём буду думать я, проскакивая время в мгновение?
А ведь потом станет ещё хуже. Она будет стареть, а я скакать по вечности, точно архангел… Нет, мне не хотелось терять любовь.
— Когда вы отправитесь за следующей партией грунта? — спросила она, чуть приподняв ресницы.
— Давай на «ты», — предложил я. — Нелепо разговаривать на «вы» в общей постели.
— А по-моему в этом что-то есть, — сказала Даша. — Но, как хочешь.
— Мы еще не промыли предыдущую партию, так что весь завтрашний день проведём вместе.
Неожиданно для себя я ощутил, что золото перестало быть мне интересно. Золотую лихорадку сменила любовная. Обдумывая эту мысль, я непроизвольно притянул Дашу к себе.
— Я хочу от тебя детей, — сказала она, поддавшись.
Я растерялся. Я ещё не осмыслил предыдущие вводные. Они резко меняли жизнь, но дно дело связать судьбу с женщиной и совсем другое завести детей.
— Ладно, не отвечай пока ничего, подумай, — сказала Даша. — Анчо говорил, что ты знаешь много сказок. Странных сказок, он говорил.
— Знаю, — кивнул я.
— Расскажи что-нибудь.
— Что тебе рассказать? Есть сказки короткие, смешные и не очень. Есть длинные, которые можно рассказывать всю ночь.
— Я хочу послушать долгую-долгую сказку.
Порывшись в памяти, я выудил самую длинную из всех.
— Что ж, речь у нас пойдёт в особенности о хоббитах…
Не то чтобы я знал гениальное творение дословно, но постарался максимально придерживаться оригинала. Некоторые имена, особенно эльфийские позабылись, и я заменил их более простыми, затянутый сюжет пришлось малость сократить.
Даша дремала рядом, положив голову мне на плечо. Дремала, но слушала внимательно, и когда я замолкал, думая, что девушка заснула, крепко сжимала рукой плечо, требуя продолжения. Ну, чисто ребёнок.
— И как только Горлум исчез в жерле сопки, а вместе с ним исчезло императорское кольцо, крепости Врага рухнули, а сам он развоплотился и его дух с воплями промчался над землёй и исчез среди тёмных гор.
— Всё? — недоверчиво спросила она.
— Всё. Ангелы ушли. Серафимы и херувимы также покинули мир. Остались люди, — закончил я, опустив эпилог про национально-освободительное движение хоббиов. Сейчас это было лишним.
— Кто ты? — спросила Даша после длинной паузы.
— Ворон, — ответил я.
Она подняла голову и заглянула в глаза.
— Ты такой же Ворон, как я ворона.
* * *
Наш медовый месяц растянулся на большую часть зимы и начало весны, а свадебное путешествие, если его так можно назвать, свелось к буксировке вахтовки на семь вёрст верх по ручью. Мы изредка заскакивали в базовый лагерь, чтобы навестить Страхова и пополнить припасы, отпраздновали вместе со всеми Новый Год. Вот во время праздника наши отношения и стали явными для всех, хотя никакого специального объявления мы не сделали.
Капитан стал подчёркнуто холоден и ко мне, и к Даше. Но я уже не обращал внимания. Я вдруг ощутил, что не только золота лихорадка отпустила меня, я понял, что вообще не хочу больше заниматься колониями. Пора было остановиться. Я достаточно вложил в проект нервов и мог с чистой совестью отойти от дел. Закрыть последние обязательства и сразу же на покой. А если без меня система не потянет, значит туда ей и дорога, значит она изначально задумывалась неправильно.
Я больше не спорил с капитаном. Я больше ни с кем не спорил.
Тем временем Страхов к весне поправился полностью и я решил передать ему все дела. Загвоздка была в том, что геологу требовался помощник, потому что я ведь не один собирался отойти от дел, а вместе с Дашей. Больше же в тайну никто посвящён не был.
Мы присматривались к людям, и браковали одного за другим. Иван, которому предстояло здесь поселиться, был самой приемлемой кандидатурой, вот только я плохо его знал. Пристал он к нам недавно, в Виктории себя никак не проявил. От того и решил попытать счастья на новом месте. Мутный тип. Как, впрочем, и большинство наших спутников. Обратное сторона фронтира. Его развивают те, кого в обычном обществе скорее всего давно повесили бы. Соблазнять этих людей золотом я бы не рисковал. Другие, вроде Сарапула,
