– Мы не сталкивались с данной проблемой во время коротких перелетов со скоростью света.
– Чем дольше полет, тем сильнее Барьер.
– Полет на сто двадцать пять световых лет на едва апробированном корабле, – добавил Абандибот своим скрипучим шепотом и с присущей ему напыщенностью, – был очень храбрым поступком!
Рамаррен принял комплимент, не поправив цифры.
– Давайте, милорды, покажем нашему гостю Столицу Земли.
Одновременно со словами Абандибота Рамаррен перехватил обрывок телепатического разговора между Краджи и Кен Кениеком, хотя не уловил его смысла. Он был слишком поглощен поддержанием собственной защиты, чтобы отвлекаться на подслушивание мыслеречи или даже на прощупывание чужих эмоций.
– Корабль, на котором вы возвратитесь на Верель, – сказал Кен Кениек, – будет, конечно же, оснащен ретемпорализатором, и вы не испытаете расстройства психики при входе в околопланетное пространство родной планеты.
Рамаррен поднялся, причем весьма неуклюже – в отличие от Фалька, он не привык к стульям и ощущал неудобство от сидения будто бы на насесте, – но, оказавшись на ногах, тут же переспросил:
– Корабль, на котором мы вернемся?..
В затуманенном взоре Орри блеснула искра. Краджи зевнул, показав крепкие желтые зубы.
– Когда вы увидите все, что хотели бы посмотреть на Земле, – сказал Абандибот, – и узнаете все, что вы хотели бы узнать, мы предоставим вам околосветовой корабль, на котором вы, лорд Агад и Хар Орри, сможете вернуться домой. Сами мы путешествуем крайне мало. Войн больше нет; нет и необходимости торговать с другими планетами, и мы не хотим вновь взваливать на нашу бедную Землю бремя гигантских расходов на постройку околосветовых кораблей только ради утоления собственного любопытства. Мы, люди Земли, теперь относимся к старым расам; мы сидим дома, ухаживаем за своим садом и не лезем в чужие дела. Но ваш полет должен быть завершен, ваша миссия должна быть выполнена. «Новая Альтерра» ждет вас в космопорту, и Верель ждет вашего возвращения. Очень жаль, что вашей цивилизации не удалось заново открыть принципы связи с помощью ансибля, и мы поэтому не в состоянии прямо сейчас наладить контакт. К настоящему времени на Вереле, возможно, и появилось устройство мгновенной связи, однако мы не можем послать сообщение, не располагая координатами Вереля.
– Верно, – вежливо заметил Рамаррен.
Возникла небольшая напряженная пауза.
– Не думаю, что я понял… – первый начал Рамаррен.
– Ансибль – это…
– Я знаю, что такое ансибль, хотя и не понимаю, как он работает. Действительно, к тому времени как я покинул Верель, мы еще не открыли повторно принципа мгновенной связи. Но что помешало вам наладить контакт с Верелем?
Он встал на скользкую дорожку и сейчас, полностью владея собой, находился в центре внимания, являясь равноправным игроком, а не пешкой в чужой игре. Застывшие лица его собеседников излучали почти физически ощутимое напряжение.
– Преч Рамаррен, – сказал Абандибот, – мы никогда не имели чести знать, где в точности находится Верель, поскольку Хар Орри слишком молод, чтобы помнить точное расстояние до планеты, хотя, конечно же, приблизительная цифра нам известна. Так как его практически не учили галакту, мальчик не смог назвать на нем и имя солнца Вереля. Поэтому мы вынуждены ждать помощи от вас, прежде чем предпринять попытку установить ансибль-контакт с Верелем, а также ввести координаты вашей родной планеты в компьютер приготовленного для вас корабля.
– Итак, вы не знаете имени звезды, вокруг которой вращается Верель?
– К несчастью, в этом-то и заключается вся проблема. Если вас не затруднит…
– Я не могу сказать его вам.
Это не удивило Сингов. Они были слишком погружены в себя, слишком эгоцентричны.
Абандибот и Кен Кениек никак не отреагировали на слова Рамаррена. Карджи же промолвил странным, леденящим душу, выверенным шепотом:
– Вы хотите сказать, лорд Агад, что тоже его не знаете?
– Я не могу назвать вам Истинное Имя Нашего Солнца, – торжественно произнес Рамаррен.
На этот раз он уловил мысленный посыл, обращенный Кен Кениеком к Абандиботу: «Ну, что я тебе говорил!»
– Преч Рамаррен, прошу извинить мое невежество. Я не знал, что задавать подобные вопросы запрещено. Вы же простите меня, не так ли? В свое оправдание могу лишь сказать, что мы не знакомы с вашими обычаями, и хотя невежество является плохим извинением, это все, на что я могу уповать, – прохрипел Абандибот.
Тут его неожиданно перебил словно очнувшийся от испуга Орри:
– Преч Рамаррен, но вы… вы же сумеете задать кораблю координаты? Вы же должны помнить то… что вам было известно как навигатору?
Рамаррен повернулся к мальчику и тихо спросил:
– Ты хочешь вернуться домой, веспреч?
– Да!
– Через двадцать или тридцать дней, если это подходит лордам, что предложили нам столь щедрый дар, мы отправимся на их корабле к Верелю.
Он снова повернулся к Сингам:
– Прошу простить меня за то, что мои уста и мой разум закрыты в ответ на ваш вопрос. Мое молчание плохо смотрится на фоне вашей невиданной искренности.
«Если бы мы пользовались мыслеречью, – подумал Рамаррен, – данный обмен репликами был бы куда менее вежливым». В отличие от Сингов, он не умел мысленно лгать и, следовательно, не смог бы произнести ни единого слова из своих последних вежливых речей.
– Ничего страшного, лорд Агад! Для нас важны не столько ответы на наши вопросы, сколько ваше благополучное возвращение! Главное, чтобы вы были в состоянии запрограммировать корабль – а все наши записи и компьютеры в вашем распоряжении, стоит только попросить.
Да, если Синги захотят узнать, где расположен Верель, им понадобится всего лишь проверить, какой курс был введен в бортовой компьютер. После чего они повторно сотрут содержимое мозга Рамаррена, объяснив Орри, что восстановление памяти в конце концов привело к полному расстройству его психики; а затем отправят Орри с посланием на Верель. Если и существовал какой-то выход из этой западни, то он его пока что не отыскал.
Они все вместе прошли через призрачные коридоры, спустились по лестницам и лифтам и вышли из дворца на улицу. Та часть его мозга, что являлась Фальком, была практически подавлена, и Рамаррен двигался, думал и говорил совершенно свободно – так, как и следовало ожидать от Рамаррена. Он ощущал постоянную настороженную готовность разумов Сингов, в особенности Кен Кениека, поймать верелианина на малейшей ошибке или проскользнуть в самую узкую щелочку в его защите. Напряжение заставило Рамаррена быть бдительным вдвойне. Поэтому именно он, чужак, взглянул вверх на предполуденное небо и увидел там желтое солнце Земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
