слова не имеют никакого смысла.
Он во все глаза глядел на то, как платье Китти трескается, как ее лицо начинает раскрываться, словно старая сумка.
И затем она бросилась к нему.
А он, парализованный ужасом, мог лишь стоять и смотреть, ощущая себя в каком-то кошмаре, когда тело отказывается слушаться, когда кажется, что ноги и руки ампутированы.
И тут что-то оттолкнуло его. Он отлетел в сторону.
Джаспер поднял голову. Что произошло?
Полли стояла на том месте, где он только что находился. Она сжимала Китти в объятиях. Китти не шевелилась.
— Полли… — прохрипела она.
— Я знаю…
— Я не хочу стать монстром, как моя бабушка…
— Ты не станешь монстром…
— Помоги мне… Полли…
Глаза Полли наполнились слезами.
— Доктор Доу… — прохрипела Китти. — Он… вылечит меня…
— Да… — прошептала Полли.
— Все же будет хорошо?
— Будет. — Полли, зажмурившись, протолкнула воткнутый в грудь Китти нож глубже, разрывая пульсирующий сердечный клубень.
Китти в ее объятиях охватила судорога, но Полли крепче прижала ее к себе.
— Ты — лучшее, что было в моей жизни… — прошептала Китти, и голова ее запрокинулась.
Полли разжала объятия.
Мертвая, Китти упала на землю.
Время будто замерло.
— Полли… — прошептал Джаспер.
Полли выронила из разжавшейся руки нож.
А в следующий миг покачнулась. Из ее носа потекла зеленая кровь, глаза закрылись.
Тело Полли обмякло, она рухнула в грязь пустыря и замерла рядом с подругой.
Эпилог
Клара умывалась после сытного ланча.
Пчела сидела на спинке кресла доктора Доу, и тому казалось, что она подглядывает в его газету.
В гостиной дома № 7 в переулке Трокар горел камин (утро выдалось холодным), негромко булькал закипающий варитель, разнося по дому запах корицы и кофе.
Джаспер сидел в кресле напротив дядюшки, сжимая в руках свежий номер «Романа-с-продолжением», на обложке которого был нарисован темный силуэт в дверном проеме. Несмотря на всю таинственность, которую обещал выпуск, мальчик никак не мог перевернуть первую страницу и погрузиться в историю: он был слишком взволнован, и недавние события все никак его не отпускали.
Когда варитель закипел, Джаспер передал чашку с кофе дядюшке, а себе взял другую, с сиреневым чаем — терпким, как старый носок.
Доктор Доу сложил газету и с досадой водрузил ее на журнальный столик, поверх аккуратной стопочки газет за прошлые дни, после чего зажег папиретку и погрузился в облако вишневого дыма.
— Что пишут? — спросил племянник.
— Ничего нового. — Натаниэль Доу выдохнул колечко дыма в сторону пчелы, надеясь, что это заставит ее улететь, но той все было нипочем: Клара, как и прежде, чистила мордочку и лениво жужжала.
— Ненавижу «Сплетню»! — возмущенно заметил Джаспер. — Нас даже не упомянули! А ведь мы тоже принимали участие!
Дядюшка окинул племянника утомленным взглядом.
— Джаспер, слава — это столь же эфемерная субстанция, как дым. Она появляется и… — Он махнул рукой разгоняя облако перед лицом. — Еще стремительнее развеивается. Только невежды ищут ее. Ты ведь не невежда, Джаспер?
— Хочу, чтобы обо мне тоже писали в «Сплетне», — упрямо сказал племянник.
Доктор Доу тяжко вздохнул.
— Сомнительное достижение. К примеру, там регулярно пишут про Бэнкса и Хоппера.
Джаспер замотал головой.
— Это другое. Я не хочу попасть в «Сплетню», как они, чтобы все надо мной потешались. Я хочу, как сэр Пемброуз. Кстати, есть новости? Он уже получил медаль от господина бургомистра?
Доктор поморщился.
— Господин бургомистр лично наведался этим утром в Больницу Странных Болезней и вручил ему медаль. Вся передовица залита липким сахаром и обожанием.
— Хочу быть в сахаре, — заявил Джаспер, — и в обожании. Меня никто не обожает! Это очень грустно.
— Обожание — это…
— Да, я знаю, — перебил племянник. — Это «очередная эфемерная субстанция, которой различные недалекие люди вытираются, как носовым платком». Или еще что-то в том же духе?
Доктор подумал и кивнул: «что-то в том же духе».
И все же Джаспер завидовал. С подачи Бенни Трилби сэр Пемброуз стал героем Габена, спасителем Тремпл-Толл и прочими важными и великолепными личностями, которые хоть и были чем-то похожи на бывшего жильца девятой квартиры дома № 12 на улице Флоретт, но все же хранили в себе, словно постыдные семейные тайны, некоторые подоплеки, широкой общественности неизвестные. Нигде, к примеру, не писали, что именно сэр Пемброуз пробудил чудовище, вместо этого все восхваляли его храбрость, самоотверженность и тому подобное.
Джаспер злился на охотника из-за того, что тот нарушил весь план, что он использовал их, а теперь к нему наведывается сам господин бургомистр с футляром, полным медалей и почетных грамот, под мышкой. Притом что бургомистр — самый известный затворник в городе и покидает свой кабинет едва ли раз в год. Верно: сэр Пемброуз убил растение. Но что случилось бы, если бы ему это не удалось?..
— Последние дни газеты читать решительно невозможно, — доктор Доу нарушил молчание. — Только и разговоров, что о сэре Пемброузе, твари с пустыря, Клубе охотников-путешественников и мухоловках. О, как же эти мухоловки вплелись в страницы «Сплетни» и прочих газетенок! Общественное негодование было довольно предсказуемым, но чтобы настолько? А эти писаки все только лишь раздувают. — Доктор бросил взгляд на передовицу и озвучил попавшиеся ему на глаза заголовки заметок: — «ДОМАШНЯЯ МУХОЛОВКА СОШЛА С УМА!!!», «МОНСТРЫ ЖИВУТ В НАШИХ ДОМАХ!!!», «ВЫ ЗНАЛИ, КТО РАСТЕТ НА ВАШЕМ ОКНЕ?!! ЧТО ЕЩЕ СКРЫВАЮТ ЗЛОБНЫЕ МУХОЛОВКИ?», «СЕГОДНЯ — ХОЗЯИН, ЗАВТРА — МУХА!»
Джаспер покивал.
— Думаю, теперь все боятся заводить дома плотоядное растение.
— Некоторые ловкие господа уже начали предлагать услуги по «отлову» и «избавлению», — добавил доктор. — Открытая для ненужных мухоловок свалка за городом все растет. — Помолчав немного, он добавил: — Это очень грустно, если задуматься. Растения ни в чем не виноваты, и уж тем более странно и глупо опасаться, что какой-нибудь Джерри, стоящий на окне какой-нибудь миссис Флокк, ночью выкопается из горшка и перегрызет горло несчастной старушке. К сожалению, нам не остается ничего иного, кроме как ждать, когда шумиха уляжется и все обо всем забудут. По моим прогнозам, это произойдет очень скоро: в тот самый момент, как в газетах появится новая Невероятная История, уже никто и не вспомнит о какой-то ужасной мухоловке.
Доктор отпил кофе и бросил взгляд на часы, стоящие в углу.
— Но пока история еще далека от завершения. Через час меня ждут на улице Даунинг.
— Ты идешь в ГНОПМ?
Доктор кивнул.
— И хоть, — он сверился с газетой, — «ГАБЕНСКОЕ НАУЧНОЕ ОБЩЕСТВО ПЫЛЬНОГО МОРЯ ОТРИЦАЕТ СВОЮ ПРИЧАСТНОСТЬ К ПРОИЗОШЕДШЕМУ», у некоторых важных господ, которых газетные заголовки отчего-то ни в чем не убеждают, возникли вопросы. Двадцать восемь человек мертвы, среди них пожарные и полицейские. Кто-то должен понести наказание. Профессор Грант исчез. Сэр Бреккенфорт из Клуба
