корабля занял не более 20 минут. Из восьмидесяти трех человек спастись удалось восемьдесят одного. Радист выпрыгнул из дирижабля во время спуска с высоты 20 м и утонул, а повар пропал после того, как пошел в кормовую часть осмотреть повреждения.
Пока шла борьба за спасение дирижабля, командир радировал на базу о случившимся: «Потерпели серьезную аварию. Покинем корабль, как только коснемся воды или суши в каком-либо месте в радиусе 20 миль от мыса Сюр, вероятнее всего в 10 милях от него в море». База тут же сигнализировала по радио военным кораблям о катастрофе «Мэкона», и они со всех сторон направились к месту гибели. С помощью прожекторов лодки были обнаружены, и крейсера ВМФ США «Конкорд» и «Ричмонд» вскоре спасли потерпевших крушение, которые находились в море около 3 часов. Небо было серым, моросил мелкий дождь, но море было спокойным. ZSR-5 «Мэкон» разбился во время своего 54-го полета, налетав 1798 часов.
При создании ZRS-5 намечалось устранить в его конструкции все недостатки, обнаруженные на ZRS-4. При этом планировалось значительно увеличить объем дирижабля. Однако строительство ZRS-5 форсировалось. Одной из причин этого было желание сгладить впечатление от гибели ZRS-4. И не случайно, что первый полет ZRS-5 состоялся уже через две с половиной недели после потери ZRS-4. В результате этого кубатура дирижабля не была увеличена, а выполненные конструктивные доработки общим числом более 100 принципиальных изменений в конструкцию не внесли. Не было полностью ликвидировано и перетяжеление дирижабля. ZRS-5 оказался легче ZRS-4 всего на 3,6 т. Однако главный недостаток воздушного корабля заключался в точно такой же, как и у ZRS-4, недостаточной прочности кормовой части.
Уже через несколько месяцев после начала эксплуатации во время испытательного полета 22 июня 1933 года отказал руль направления. В апреле 1934 года в полете произошло разрушение трех балок левого стабилизатора. Текущий ремонт произвели, а капитальный, при котором планировали заменить ряд силовых элементов, отложили. По сути дела, к вопросу повышения прочности кормовой части ZRS-5 отнеслись без должного внимания.
Комиссия по расследованию обстоятельств гибели дирижабля установила, что основной технической причиной катастрофы явилось разрушение кормовой части под воздействием ветровых нагрузок, повлекшее за собой отказ рулевого управления и разрыв газовых баллонов. Характерно, что катастрофы обоих дирижаблей произошли приблизительно через одинаковые промежутки времени после первых полетов. Это также подтверждает то, что причиной их гибели явились усталостные разрушения хвостовых элементов каркаса.
Видимо, и недостаточный опыт американских инженеров в проектировании и расчете развитого ферменного каркаса сказался на строительстве американских крупных жестких дирижаблей. ZRS-5 был всего лишь третьим дирижаблем жесткой системы, сделанным в США. Малое число таких воздушных кораблей обусловило и недостаток опыта в части эксплуатации.
Еще в ходе расследования катастрофы «Акрона» в обществе муссировался вопрос о прекращении строительства дирижаблей жесткой конструкции. Но программу никто не отменял, и в 1937 году С. Бэрджесс представил на конкурс командованию ВМС свой проект воздушного корабля ZRCV.
Это был настоящий гигант длинной 275 м и объемом 270 000 куб. м, оснащенный восьмью моторами «Аллисон» V-1710 мощностью по 750 л. с. Он должен был нести снаружи под оболочкой девять пикирующих бомбардировщиков Нортроп ВТ-1, причем каждый из них находился на собственном стыковочном устройстве. На крейсерской скорости 80 км/ч дирижабль мог пролететь 175 часов. В целом проект был очень перспективным, но 10 миллионов долларов, необходимых на постройку дирижабля, бюджет ВМС не потянул.
В 1938 году конгресс выделил средства на постройку учебного дирижабля ZRN с тремя стыковочными устройствами, но споры о его концепции, а затем и война, начавшаяся в Европе, похоронили этот проект. В 1940 году был разобран на металлолом дирижабль «Лос-Анджелес» — на этом закончился путь американских дирижаблей жесткого типа. От всего проекта остался только один самолет F9C-2, установленный в авиационном музее.
Закат эры жестких дирижаблей
Катастрофа, произошедшая с «Мэконом» в феврале 1935 года, поставила крест на всей программе создания дирижаблей жесткой конструкции и свела к минимуму деятельность воздухоплавательной станции Лейкхерста. Почти забытая база теперь обслуживала несколько устаревших полужестких дирижаблей. Тем не менее в 1936 году название станции опять появилось в заголовках центральных газет. Географическое положение Лейкхерста на востоке Североамериканского континента как нельзя лучше соответствовало грандиозному проекту соединения Америки с Европой посредством организации воздушной трансатлантической линии, которую должны были обслуживать гиганты «Гинденбург» и «Граф Цеппелин», и делало Лейкхерст одним из всемирно известных аэропортов.
Намерение Германии организовать воздушную линию между Европой и США, которую будет обслуживать большой дирижабль жесткой конструкции «Гинденбург», поставило американское правительство в тупик. Во-первых, любые контакты с нацистским правительством не приветствовались международным сообществом. Во-вторых, для приема такого воздушного корабля отсутствовал гражданский аэропорт, оснащенный необходимым причальным оборудованием и ангаром для организации стоянки. После долгих колебаний правительство согласилось предоставить во временное пользование часть территории базы в Лейкхерсте. Вместе с тем Соединенные Штаты сняли с себя всякую ответственность за финансирование и страхование проекта, возложив эти проблемы на германскую сторону. Соглашение было подписано 11 октября 1935 года.
Еще в ноябре 1934 года компания «Цеппелин» приступила к подготовке «Гинденбурга» к этим полетам. В конструкцию почти готового воздушного судна были внесены изменения, касающиеся особенностей причальных устройств Лейкхерста. Группа немецких специалистов выехала в Америку, где согласовала все вопросы по организации приема и обслуживания «Гинденбурга». В начале 1936 года все подготовительные работы в Лейкхерсте завершились.
6 мая 1936 года «Гинденбург» тихо отошел от причальной мачты летного поля Фридрихсхафена и отправился в первый из десяти полетов этого сезона. На борту находились пятьдесят пассажиров и пятьдесят пять членов экипажа, включая и трех американских корреспондентов. Пассажиры, очарованные всем происходящим, в первый момент да же не осознали, что они уже в воздухе. Один из корреспондентов позже писал: «Все свершилось настолько незаметно и плавно, что, казалось, не мы ушли от причала, а сама земля легко и ласково оставила нас наедине с бескрайним голубым простором. Коричневая равнина удалялась от нас, лукаво подмигивая солнечными бликами озер и рек. Через несколько минут были включены двигатели, корабль развернулся и, с заметным набором высоты, лег курсом на запад. Ирреальность происходящего будоражила нервы, настроение было приподнятое, и все пассажиры бурно обсуждали первые впечатления. Принесли шампанское, которое было встречено с большим энтузиазмом».
Время в полете летело быстро, и на третий день, ранним субботним утром, вдали показались берега Америки.
Среди сонных репортеров и фотографов, которые с вечера слонялись по Лейкхерсту и раз за разом наведывались в местный ночной бар, чтобы взбодрить себя рюмочкой бренди, казалось, неожиданно проскочила искра — все вдруг ринулись
