ними, беспрекословно выполняя все их приказы. Ариэна не сразу поняла, что именно их ученики и называют за глаза «стариками», а значит считают своими наставниками. Но почему? Галиан и Халкон носили титул толкователей, Ихимен и Димарилис – алеатов. Они же не были членами Тайного Союза… Нет, как раз были! Постепенно до Ариэны дошло, что Тайный Союз совсем не то, чем его считают жители Див-Аранхи. Отсюда и эта засекреченность, которая всегда казалась Ариэне излишней. Она каждой клеточкой тела ощущала ядовитые пары зла, пропитавшие не только здешний воздух, по и каменные стены замка. Она осталась тут с целью выяснить, что тут творится. И кое-что выяснить ей удалось. Но были вещи, которые совершенно не поддавалась объяснению.
Ариэна всё же узнала паренька, показавшегося ей знакомым ещё в первый вечер. Это был Гемин. Соученик Диола. 3астенчивый юноша из восточной провинции Ур-Карадан, который робко пытался ухаживать за ней на уроках танцев. Диол называл Гемина не иначе как «золотая голова» и говорил, что тому прямая дорога в Цех Изобретателей. Некоторых особо одарённых юношей приглашали туда ещё до окончания учёбы. Гемин тоже рано стал избранником. Во всяком случае так сказал Диол, когда в конце весны Ариэна спросила, почему Гемин больше не появляется в танцевальном зале. «Но ведь он не проучился в Доме Знаний и года», – удивилась она. – «Ну и что, – пожал плечами Диол. – Там ведь тоже не сразу мастерами становятся. Походит сперва в учениках. Может, даже несколько лет. Вот здесь ему точно больше нечего делать. В школе, я имею ввиду. Он нас всех на голову выше».
Учеников в Круглой Башне было много, но Гемин с его золотой головой почему-то оказался в числе слуг. Неудивительно, что Ариэна не сразу его узнала. Слишком уж не походил этот сутулый коротко остриженный парень с пустым, словно навеки остановившимся взглядом на того Гемина, с которым она ещё сравнительно недавно общалась. Ариэна несколько раз заговаривала с ним в столовой, но он смотрел на неё непонимающе, а когда ей показалось, что она наконец-то сумела пробиться в его спящий разум, она заметила в его глазах страх. Такое же случилось и на следующий день, когда Ариэна назвала его по имени и заговорила с ним о Доме Знаний и об их общих знакомых. Она снова увидела, как страх погасил уже вспыхнувшую было в глазах юноши искру разума. Он шарахнулся от неё – так, как будто она была самым страшным в мире чудовищем. Видимо, этим она сейчас для него и была. Ведь она пыталась разбудить того, кто не хотел просыпаться. Того, кто уже слишком привык жить во сне, чтобы возвращаться в реальную жизнь. Однажды Ариэна подсела к нему за стол и попробовала объяснить, почему нельзя пить такалу. Ей даже показалось, что он её понял, но отказаться от напитка не мог. А когда она попыталась отнять у него кружку, разозлился. Один из учеников-надзирателей обратил на них внимание, и Ариэна поспешила представить всё так, будто они с Гемином чуть не подрались из-за такалы.
– Тихо-тихо! – прикрикнул на них ученик. – Всем хватит.
И тут же распорядился, чтобы на этот стол поставили ещё один кувшин.
Больше Ариэна не пыталась заговорить с Гемином. Она поняла, что ничего не до6ьётся, только навлечёт на себя подозрения. Гемин уже привык жить в другом мире и не хотел возвращаться в этот, полный проблем и треволнений. Когда его заставляли вспоминать, он сердился, как ребёнок, которого в нетопленой комнате выгоняют из тёплой постели.
«Быстро же его превратили в животное, – думала Ариэна. – А главное – зачем? Если изобретателям нужны ученики, то зачем делать слуг из таких, как Гемин? Убить такой разум! Это даже хуже, чем просто убить человека».
Теперь Ариэна ещё больше боялась разоблачения. Ей удалось сохранить свой рассудок лишь потому, что о ней тут не знали. Она сама проникла сюда и смешалась с толпой. Если бы её сюда привели, хозяева непременно проследили бы за тем, чтобы она вела себя, как все, и пила то, что положено. Возможно, поначалу Гемин сопротивлялся… Теперь Ариэне стало по-настоящему страшно. Она уже подумывала о том, чтобы закончить эту опасную игру, но стремление разгадать все тайны, которые хранил древний замок, оказалось сильнее страха.
Из разговоров всё тех же учеников Ариэна поняла, что две его самые большие загадки – это круглая башня, куда не решались входить даже «старики», и призрачная дверь. Открыть её никто не мог, да никто и не пытался. Ученики считали, что кто-то из древних колдунов, занимавшихся злой магией, запер в этой части подземелья целое полчище призраков, и если расколдовать эту дверь, они вырвутся наружу.
Ариэна увидела загадочную дверь, когда вместе со всеми служанками относила грязное бельё в моечную. В тот день пришлось спускаться в подвал по другой лестнице, поскольку лестницу, по которой слуги всегда ходили в моечную, ремонтировали. Там что-то о6валилось. Ариэна заметила, что эта часть огромного подземелья выглядит лучше, чем та, где располагались кухня и почти все склады. Здесь было меньше сырости, но нынешние хозяева замка не любили здесь бывать. Правда, освещение в этих коридорах всё же сделали.
Ариэна знала, что призрачная дверь должна быть где-то тут. Идя по сводчатому коридору в конце вереницы служанок, она внимательно смотрела по сторонам. И она увидела то, что искала. Таинственная дверь сразу бросалась в глаза. Она была сплошь затянута паутиной, загадочно мерцающей в полумраке. Паутины в замке хватало – обычные маленькие пауки водились здесь в огромном количестве, но сейчас перед Ариэной было творение аранхи. Об этом говорили и толщина нитей, и причудливый узор. Паутина так светилась в полутёмном коридоре, что казалась сделанной из серебра или алмазов. Ариэна хотела потрогать её, но не нащупала ни тонких нитей, ни дерева, ни металлической обивки, которая местами покрывала старую дверь. Пальцы девушки погрузились в странную материю, похожую на воду. Или на плотный воздух… У неё было такое чувство, что она трогает ветер. Ведь только дуновение ветра позволяет ощутить материю воздуха.
Вереница служанок скрылась за поворотом. Подняв охапку грязного 6елья, Ариэна пустилась вдогонку. Ещё не хватало, чтобы ученик-надзиратель, который вёл женщин в моечную, заметил её интерес к этой двери. Живых кукол не интересовало ничего, кроме еды и тёмно-коричневого напитка, от которого им становилось хорошо.
На обратном пути Ариэна всё же рискнула и снова отстала от своих товарок. Она попыталась
