— Уйдем?..
— Ну да. Пока эти убийцы не перестанут преследовать нас или пока наша земля не будет очищена от них.
Пауль споткнулся: этот миг… он вспомнил вдруг какой-то фрагмент… картинка из его пророческих видений… но она была какой-то не такой, смещенной, как предмонтажная склейка фильма. Кусочки «пророческой памяти» не вполне совпадали с реальностью.
— Сардаукары охотятся за нами, — сказал он.
— Они немногое найдут, разве что один-два покинутых сиетча, — ответила она. — И еще — еще они найдут в песках свою смерть. Многие из них.
— А это место они найдут?
— Найдут, наверно.
— И мы тратим время на… — он мотнул головой в сторону оставшегося уже далеко позади цеха, — на производство… влагосборников?
— Посадки ведь не прекращаются.
— Кстати, что такое влагосборники? Она потрясение посмотрела на него:
— Вас что, ничему не учат… там, откуда ты пришел?
— О влагосборниках, во всяком случае, — не учат.
— Хай! — изумленно воскликнула она, сумев вложить в короткое междометие целую фразу.
— Ладно, все-таки что это такое?
— А как, по-твоему, могут существовать все кусты и травы в этом эрге, когда мы уходим отсюда? Каждое растение с особым бережением высажено в лунку, заполненную гладкими кусочками хромопласта яйцевидной формы. На свету они белеют. Если взглянуть с высоты, можно увидеть, как они блестят. Белый цвет отражает. Но когда Праотец-Солнце покидает небосклон, влагосборники в темноте вновь становятся прозрачными. И очень быстро остывают. Тогда на поверхности конденсируется влага из воздуха. Эта влага стекает на дно лунки, поддерживая жизнь растения.
— Влагосборники… — пробормотал он, пораженный красивой простотой решения.
— В подобающее время я оплачу Джамиса, — сказала она, как будто этот вопрос не давал ей покоя. — Он был хорошим человеком, хоть и скорым на гнев. Хорошим добытчиком. А с детьми — просто чудо! И не делал различия между сыном Джоффа, моим первенцем, и своим собственным. Они для него были равны. — Она искательно посмотрела на Пауля. — А ты… а для тебя, Усул?
— Перед нами такая проблема не стоит.
— Но если…
— Хара!
Он сказал это так резко, что она отпрянула.
Они миновали еще один ярко освещенный зал.
— А тут что делают?
— Чинят ткацкое оборудование. Но сегодня ночью оно должно быть уже демонтировано. — Хара махнула рукой на уходящий влево тоннель. — А там, подальше, — производство пищи и ремонт дистикомбов. — Взглянув на Пауля, она добавила: — Твой-то комб на вид еще новый. Но если надо что-то починить, так я сумею неплохо справиться. Я время от времени работаю в цеху…
Теперь навстречу им попадались люди, а дверные проемы слева и справа встречались все чаще. Прошла целая вереница мужчин и женщин, нагруженных тяжело булькающими тюками, от которых исходил сильный запах Пряности.
— Нашей воды они не получат, — сказала Хара. — И Пряность им не достанется, уж будь уверен!
Пауль смотрел на проемы в стенах тоннеля, замечая ковры на высоких порогах, комнаты, драпированные яркими тканями, горы подушек на полу. При их приближении сидевшие там замолкали и провожали их откровенно любопытными взглядами.
— Все удивляются, как ты победил Джамиса, — пояснила Хара. — Думаю, когда мы переселимся в новый сиетч, тебе придется еще доказывать свою силу.
— Я не люблю убивать, — ответил он.
— Стилгар так и сказал, — пробормотала она, однако в ее. гол осе звучало недоверие.
Впереди послышался новый звук: хор пронзительных тонких голосов нараспев повторял что-то. Они подошли к новому проходу, гораздо более широкому, чем все предыдущие. Пауль замедлил шаг, заглянул внутрь. Там на устилавших пол бордовых коврах сидели, скрестив ноги, дети — комната была полна ими.
У доски, висевшей на дальней стене, стояла женщина, закутанная в желтую тогу, с указкой-проектором в руке. Доска была испещрена рисунками — кругами, углами, треугольниками и кривыми, волнистыми линиями и квадратами, дугами, рассеченными параллельными линиями. Женщина указывала то на один, то на другой рисунок — так быстро, как только могла переводить луч указки, — а дети хором называли условные знаки, стараясь поспеть за движением руки.
Пауль прислушивался на ходу.
— Дерево, — звучали детские голоса, — дерево, трава, дюна, ветер, гора, холм, огонь, молния, скала, скалы, пыль, песок, жара, укрытие, жара, полный, зима, холод, пустой, эрозия, лето, пещера, день, напряжения, луна, ночь, капрок, песчаный прилив, склон, посадки, связующее вещество!..
— И в такое время у вас учатся? — удивился Пауль. Лицо ее омрачилось, в голосе послышалась горечь:
— Лиет говорил, что в обучении нельзя терять ни минуты. Лиет умер, но мы не можем забывать его и его наставлений; ибо таков путь чакобсы…
Она подошла к проему в левой стене коридора, раздвинула полупрозрачные оранжевые шторы и отошла в сторону, пропуская Пауля.
— Твой йали ждет тебя, Усул.
Пауль стоял, не решаясь переступить порог. Он вдруг ощутил, что не хочет оставаться один на один с этой женщиной. Он чувствовал, что теперь его окружает чужая жизнь и войти в нее можно, лишь приняв ее идеи и ценности как данность. Это фрименский мир хотел поймать его, уловить в сети своих путей. И в этих сетях, на этих путях, его ждал, он знал это, безумный джихад, война за веру. Война, которой надо было избежать любой ценой.
— Это твой йали, — повторила Хара. — Чего же ты ждешь?
Пауль кивнул и шагнул вперед. Отвел в сторону (с противоположного от Хары края) штору, почувствовав, что в ткань вплетены металлические волокна. Они вошли в короткий коридор, а затем оказались в большой, метров шесть на шесть, квадратной комнате. Полы устелены толстыми синими коврам, синие с зеленым драпировки закрывают камень стен, а под затянутым желтой тканью потолком покачиваются отрегулированные на мягкий желтый свет плавающие лампы.
Все вместе создавало подобие древнего шатра.
Хара встала перед ним, подбоченясь левой рукой, и изучала его лицо.
— Дети сейчас у подруги, — сказала она. — Они придут позже.
Пауль чувствовал себя неловко и, чтобы скрыть смущение, огляделся вокруг. Тонкие занавеси справа прикрывали вход в другую комнату, побольше, со сложенными вдоль стен горами подушек. Из воздуховода тянуло легким ветерком — сама вентиляционная решетка была хитроумно замаскирована узором драпировок.
— Хочешь, чтобы я помогла тебе снять дистикомб? — спросила Хара.
— Нет… спасибо.
— Может, принести поесть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
