тобой, Рамад.
Она подстегивала его. И знала что-то, чего он не знал. Но теперь ему было наплевать.
– Готовсь, – скомандовал он бойцам. Они мрачно кивнули, пригибаясь под порывами ветра. Мерьям напоминала лесную кошку: раздувающиеся ноздри, внимательный взгляд, неприкрытое возбуждение. Если б Рамад не знал ее, решил бы, что она рада битве, приветствует ее, как старого друга. – Давай! – скомандовал он.
Его люди поднялись, и Мерьям с ними. Она широко раздвинула руки, и ветер задул сильнее. Рамад натянул тетиву…
Он стрелял в Масида, но попал в шею бойцу, стоявшему рядом с ним. Остальные стрелы, сбитые ветром, тоже полетели вразнобой. Рамад вновь натянул тетиву и подумал об Эмре, возлюбленном Чеды. Возможно, он только что убил его. Хотя на самом деле понятия не имел, в кого попал. Он узнал бы лишь Масида – в любое время дня и ночи, – другие же в предрассветных сумерках казались лишь смутными фигурами.
Ветер крепчал; стоило выстрелить еще раз, как ураган поглотил стрелы, швырнул на песок. В пустыне начиналась буря – Рамад едва мог разглядеть Масида и его людей, не то что стрелы.
Но вот показалось, что песок поднимается вокруг тощего, хрупкого мужчины, затягивает его. Вот страшная фигура рассыпалась в пыль…
– Внимательно! – крикнула Мерьям.
В отдалении, за спиной Рамада, песок закрутился смерчем и сложился в тот самый силуэт. Высокий изможденный мужчина в старинных одеждах, алых, с золотой канительной вышивкой, с окровавленным ртом…
Он едва стоял на ногах, но его глаза горели безумной внутренней силой. Ужас пробрал Рамада до костей. Хамзакиир. Хамзакиир восстал из мертвых!
Подчинившись этому ужасу, Рамад выстрелил, но стрела вспыхнула и рассеялась пеплом. Такая же участь постигла стрелы других бойцов: все они сгорели, не долетев или вовсе перелетев цель. В ответ Хамзакиир поднял руки и швырнул три огненных сгустка.
Один попал в Дана'ила, другой – в Кезаду… что-то ударило Рамада в грудь, пламя взорвалось перед ним веером, обжигая, невиданная сила швырнула его на песок спиной вперед, камни впились в тело…
Уши наполнил однообразный писк, запахло паленым волосом или кожей – не хотелось сейчас об этом думать. Рамад застонал и с трудом поднял голову, пытаясь понять, что происходит.
Хамзакиир больше не обращал внимания на его людей, да они и не пытались нападать: одни лежали неподвижно, другие искали укрытия за камнями.
Теперь все внимание Хамзакиира сосредоточено было на Мерьям, взмахами рук отражающей его огненные стрелы. Некоторые улетали в небо, некоторые вонзались в землю, взрываясь фонтанами песка и камня. Вот она сделала шаг к Хамзакииру, второй…
Маг выглядел таким изможденным, что непонятно было, как он до сих пор стоит на ногах. Он швырнул в Мерьям еще две огненных стрелы; Рамад не сомневался, что каждая из них может легко убить ее или, по крайней мере, вывести из строя, но никогда еще не видел ее такой яростной. Ее лицо сияло гневом и извращенным наслаждением. Так вот чего она хотела: не поймать Масида, а сразиться с Хамзакииром!
Между скрюченных пальцев Хамзакиира вырос массивный огненный шар. Он рос и рос, а Мерьям все бежала навстречу.
– Мерьям! – крикнул Рамад. – Нет!
Но Мерьям не слушала – она рвалась к своему врагу. Хамзакиир выпустил в нее огненный шар, но она увернулась: взметнулись волосы и длинный подол, правая рука взмахом отбросила огненный шар, левая увела его в сторону.
Шар полыхнул в воздухе, но Мерьям не остановилась: так и бежала, вскинув руки к груди, а между пальцами ее разрастался сгусток голубого пламени, заливая пески вокруг призрачным светом. Одним броском она швырнула его в Хамзакиира. Он сложил ладони в защитном жесте, но это не помогло: голубое пламя ударило его в грудь и отбросило назад.
Рамад кое-как поднялся, стиснул зубы, чувствуя, как болят обожженные руки и грудь. Звон в ушах поутих, на его место вернулись стоны бойцов и вой ветра.
Рамад побрел к Мерьям, на ходу оценивая потери: Аламанте и Корум мертвы, Дана'ил без сознания, его левая рука сильно обожжена. Остальные контужены.
– Оттащите их за камни, – велел Рамад Кезаде и Рафиро. – Позаботьтесь о них.
Он дошел наконец до Мерьям. Хамзакиир лежал без сознания, его алые одежды не пострадали, но шея, лицо и руки чернели, обожженные, и непонятно было, что же там под одеждой. Мерьям быстро, дрожащими пальцами, принялась снимать с его рук браслеты и кольца.
– Мы его потеряли, – сказал Рамад.
– Кого?
– Масида. – Мерьям собрала все кольца и браслеты, сняла с шеи мага опаловое ожерелье и принялась шарить по карманам. – Мерьям, Масид ушел.
Она сунула драгоценности в поясную сумку и обернулась к Рамаду.
– Ты и правда думаешь, что я годами делала это все только из-за Масида?
– Его смерть всегда была нашей целью. Нашей единственной целью.
– Твоей единственной целью. Не только Масид должен заплатить, а все они, все, кто там был. Все, кто помогает ему сейчас водой, едой, оружием, кораблями. Все, кто считает себя его союзниками.
– Мне плевать на остальное Воинство, Мерьям.
– Но мне не плевать. – Она пристально взглянула ему в глаза. – Однажды все они заплатят, Рамад Амансир. Все. Клянусь перед богами и людьми Каимира. – Она отвернулась и направилась к ялику, стоявшему на якоре у маленькой приземистой рощицы, но Рамад схватил ее за руку. – Пусти меня! – крикнула она и вскинула руку, будто хотела и его отшвырнуть, как Хамзакиира.
Но Рамад не отпустил ее.
– Мы не можем преследовать все Воинство, Мерьям.
– Можем. – Она вырвалась из его хватки и пошла к ялику. – Можем и будем.
Песчаная буря поглотила ее, и Рамад обернулся к своим. Дана'ил, баюкающий раненую руку, отвел взгляд от Мерьям и кивнул Рамаду.
– Отправляемся искать Масида, мой господин?
– Нет. – Ожоги на груди горели немилосердно, он был уверен, что удар сломал ему пару ребер. – Они ушли, а мы сейчас в бой не годимся.
Морщась и кряхтя от боли, они схватили Хамзакиира за руки и за ноги и потащили к ялику. Дана'ил кивнул на фигурку Мерьям вдалеке.
– Что будем делать теперь?
– Пусть играет в свои игры. Мы будем охотиться за Масидом. Она хочет уничтожить все Воинство, чтобы отомстить за Ясмин и Реханн. Тешит себя иллюзиями, что сможет это сделать. Но она нуждается в нас больше, чем ей кажется. Когда мы убьем Масида – вернемся домой.
– А если она заведет нас к чудовищу в пасть?
Рамад недобро ухмыльнулся.
– Выберемся. Как всегда выбирались.
Дана'ил кивнул, но его это явно не успокоило. Рамад не показывал волнения, но чувствовал себя
