— Просьба, а не вопрос. Нельзя ли и нам получить такую же машинку для расчетов, которую вы показывали… э-э-э… моим коллегам?
К некоторому удивлению Курчатова, загадочный контрабандист с высшим образованием надолго задумался.
— Задали вы задачку, Игорь Васильевич. Ладно, начнем по порядку. Сколько вам таких машинок надо?
Ученый с огромным усилием подавил фразу: "Чем больше, тем лучше". Потом он помедлил, прикинул и выдал:
— Пять — это минимум.
— А себя вы считаете?
— Тогда шесть.
Речь седого инженера замедлилась. Похоже, он говорил, одновременно обдумывая действия.
— У меня был иной план. Петру Леонидовичу я говорил, что могу раздобыть другие машины — куда более производительные. Но у них есть недостаток, — тщательно выверенная пауза, — неподготовленный человек не сможет с такой начать работать прямо сразу. То есть вы сами, Яков Борисович, Юлий Борисович и специалисты подобного уровня разберутся быстро. Впрочем, иные пока что и не будут с ними работать. Да, наверное, вы правы, Игорь Васильевич, для начала расчеты ведите на тех, которые, как я сказал, получше. Но потом я подготовлю специалиста, тот научит вас работать на технике еще более высокого уровня. Тогда начнется работа серьезная. По правде говоря, такую возможность я предвидел как один из вариантов. Сидоров!
— Я!
— Пошлите одного из ваших бойцов к моей машине. В багажнике большая сумка в красную клетку. Принести сюда.
Сержант умчался, чтобы вернуться через пять минут с матерчатой сумкой совершенно несолидного вида. Курчатова удивило, что на столь невзрачном изделии красовалась застежка "молния" явно из пластической массы.
Сергей Васильевич расстегнул застежку и начал извлекать расчетные машинки в заводской упаковке.
— Пишите расписочку. Получил изделия "МК-52", новые, шесть штук. Распишитесь. Кстати, эта техника нашего производства, не заграничная. Когда снимете упаковку, ее не выбрасывать, а отнести в первый отдел. Там знают, что делать. И правила обращения с секретной техникой объяснят. Знаю, что вы знаете. Объяснят еще раз. Инструкции прилагаются, они по-русски. Надеюсь, разберетесь. И еще особо предупреждаю уже от себя: никаких вопросов о происхождении никому не задавать, и даже тему такую нигде не поднимать.
Курчатов не был новичком в секретных работах, а потому проникся и лишнего любопытства не проявил.
На следующий день Странник вошел в кабинет наркома внутренних дел. Берия очень интересовался ходом работ по атомному проекту.
— Разумеется, Лаврентий Павлович, я выполню эту работу, даже если начать с микрограмма. Игорь Васильевич пообещал, что оборудование по тому списку, который я передал, за сегодняшний день сделают. Уже готово? Ну, так с завтрашнего утра и начну. Но есть кое-какие мелкие вопросы. Надо полагать, вы не возражаете, если кто-то из моей охраны будет меня отвозить туда-обратно?
— Считаю это совершенно необходимым, Сергей Васильевич.
— Второй вопрос. Материал наши ученые и инженеры получат. Но им понадобятся длительные, трудоемкие и нудные расчеты. Ручные машинки я уже передал, но ради большей скорости полагаю нужным организовать привлечение специалиста, а расчетную технику я обеспечу. Берусь обучить этого специалиста — или специалистку, пол не важен — основам работы с машиной, а дальше уже самостоятельно. Вот список требований и пожеланий к личности такого сотрудника и к помещению.
— Позвольте… — нарком взял список и прочитал его, — тут есть вопросы.
— Я весь внимание.
— Откуда такие требования к комнате? И почему такая площадь?
— Основное требование — безопасность оборудования и персонала. Оборудование светится цветными огоньками в процессе работы. Это прямая наводка чрезмерно любопытным гражданам, любящим заглядывать в окна. А площадь тоже понятна. Со временем (и очень скоро) тот сотрудник, которого первым привлекут к работе, станет обучать коллег. Одному с объемом расчетов не справиться. Железо я обеспечу, а вот обучать большое количество людей мне не расчет. Хватит и одного. Пусть они друг друга учат в дальнейшем. Вот в это большое помещение и будем добавлять рабочие места.
— Есть вопросы по кадрам. Почему такое требование к зарплате?
— Человек заменит собой тысячу расчетчиков. Работа и трудная, и ответственная, и высокопроизводительная. Оплата должна быть по труду.
— Зачем английский язык?
— Часть материалов по-английски. Перевести можно, но это нерациональный подход. Зачем терять время?
— А немецкий, французский, всякие другие языки — они что, совсем не нужны?
К тайному удовольствию наркома внутренних дел, Странник ответил далеко не сразу.
— Другие языки… А ведь вы навели на хорошую мысль, Лаврентий Павлович. Для расчетов они точно не нужны. Но эта машинка может создавать печатные материалы на практически любом языке. Вот это может быть полезно. Не сейчас, конечно. Да, и вот еще что. Не сомневаюсь, что ваши люди смогут подобрать человека. Но лучше бы это шло через академические круги. Например, учатся же на физическом факультете Московского университета студенты-вечерники. Пустить разговор, что вот, мол, физический институт такой-то нанимает человека для выполнения расчетов с приличной зарплатой. Появятся кандидатуры… пять или десять, скажем, а из них ваши люди подберут самых что ни на есть. Или, еще лучше, взять математика.
— А чем математик лучше? Ведь физики эту науку тоже изучают.
— Все так, да только физики — они и физику знают. И, значит, могут догадаться, что за изделие или процесс рассчитывают. Потенциальная возможность утечки информации.
— Я так думаю, Сергей Васильевич, что сама проверка займет от силы неделю. Ну, а с подбором группы кандидатов вы уж сами поторопите.
— Будьте уверены, придам ускорение.
Количество порошка урана-235 и точно составило что-то около микрограмма. Во всяком случае, ЭТО имело объем намного меньше, чем у макового зернышка.
Передавал плотно закупоренный желтоватый металлический цилиндрик с драгоценным изотопом лично Курчатов.
— Как по чистоте, Игорь Васильевич?
Говоря по-шахматному, глава ученых-атомщиков решил сыграть на обострение:
— Как и положено по масс-спектрометрии.
Ход себя оправдал. Таинственный инженер явно понимал толк и в физике:
— Так что ж, Игорь Васильевич, думаю, что на две девятки могу рассчитывать?
Это было выражение из профессионального жаргона материаловедов: под двумя девятками подразумевался материал с чистотой 99,99 %.
Курчатов оценил грамотность собеседника:
— Будьте благонадежны, Сергей Васильевич. Пойдемте, я покажу вам комнату для работы.
В помещении было то, что и ожидалось: бокс для работы с особо ядовитыми веществами. Белый баллон с аргоном уже доставили и подсоединили. Сквозь отверстия в боковой стеклянной стене были продеты перчатки из толстой резины.
— Напоминаю, — тон товарища инженера сделался если не ледяным, то уж точно не теплым, — в помещение, где мы сейчас находимся, без моего разрешения входить не может никто. У дверей будет охрана.
Когда в комнате не осталось никого, кроме самого Рославлева, тот принялся за дело.
Пробирка была внесена в камеру. Там уже стояла заранее заготовленная деревянная подставка с одиннадцатью отверстиями в диаметр пробирки. И еще одна подставка стояла в глубине камеры, только в ней отверстия под пробирки были намного больше.
Пробирка была помещена в первую подставку. Тотчас же в пустых местах появилось еще десять пустых пробирок. Еще через считанные пару минут во всех них оказалось по ничтожной крупинке.
С большой аккуратностью инженер пересыпал содержимое десяти пробирок в одну. И процедура размножения повторилась.
Через два часа работы в пробирках накопилась трехокись урана, составив на дне пробирок слой чуть ли не в два миллиметра толщиной.
Потом из ниоткуда появилась другая пробирка, гораздо большего размера. Весь материал пошел в нее. И размножение продолжилось.
