поведение меня насторожило и, как оказалось, не зря. Во время допроса ты сказала, что видела взрыв, чувствовала его на себе. Но этого просто не могло быть, потому что ты потеряла сознание за несколько минут до этого.
С этого момента и началась твоя история. Я проявил к тебе слишком большое внимание. Но, как ты теперь знаешь, за мной самим тогда внимательно следили люди Лутака. Они заинтересовались твоими… способностями. Конечно, после такого капитан не мог упустит тебя из виду и быстро перехватил тебя в свою команду. Денис тоже попал под эту гребенку. Однажды ты сказала им, что он дорого тебе. Вот они и решили взять взять его в плен и держать при себе некоторое время, пока не выясняться все обстоятельства. К несчастью, вместе с ним забрали и его друзей. Так они надеялись отвести от себя подозрение. Когда похищают одного человека — это более подозрительно, чем когда в плен берут небольшую команду, отбившуюся от отряда. Обычные заложники каких много на войне. Из-за моей ошибки ты попала к ним, а из-за твоей, Денис оказался в плену.
Затем Лутак сглупил уже сам. Всю коммуникацию с врагами он вел не лично, а через солдат. Только так он мог не подставлять себя и отвести все подозрения о его деятельности. В ту ночь к вам на базу пришла девушка, которая должна была передать сообщение от вражеской армии нашему капитану. Но тут ты вдруг проснулась и, будучи в кромешной темноте, безошибочно выстрелила прямо в цель. Теперь они были уверены в твоих способностях. Чего я так и не смог понять до конца, так это зачем они инсценировали нападение на вашу базу. Это тебе предстоит выяснить уже самой.
Таких как ты очень мало. Мне потребовалось время, чтобы понять, как работают твои способности. Иногда ты была твердо уверена в том или ином своем выборе, хотя не могла объяснить его логически. История с Максимом хороший тому пример.
Стало очевидно, что люди Лутака обязательно захотят тебя прибрать к рукам, когда им подвернется удобный случай. Но я не мог этого допустить, потому что это не просто способность или чувство, это оружие, Эл. Оружие, которое может как навредить, так и спасти. У меня не было другого выбора, кроме как оставить тебя у себя под боком. Пришлось согласиться на все твои условия, но я никогда не собирался отпускать тебя из лагеря. Конечно, мне нечем гордится, тогда я был готов пойти на все, чтобы победить в войне. Поэтому-то я и брал тебя на все миссии только с собой, поэтому пытался защитить, поэтому не показывал начальству. Все приняли это за личный интерес, даже ты. Потом, конечно, для меня все изменилось. Я не успел толком понять, в какой именно момент перестал видеть в тебе оружие и начал видеть именно тебя саму, живого человека.
Думаю, что ты поверишь мне. У тебя нет другого выбора, верно? А если у тебя возникнут сомнения, ты всегда можешь обратиться к самому близкому тебе человеку. Не вини его, он просто не знал, как тебе об этом рассказать. Денис правда оберегал тебя от правды столько времени, сколько мог.
Понимаю, я не в праве что-либо от тебя требовать, особенно после всего произошедшего. И все же, можешь ли ты считать это моей последней просьбой? Эл, пообещай, чтобы не случилось, ты сделаешь все возможное для того, чтобы не попасться людям, которые хотят тебя использовать. Я хочу, чтобы ты оставалась с ифритами так долго, как только сможешь. Уверен, Ри сможет тебя защитить. Я правда хочу, чтобы ты смогла начать новую жизнь, подальше от войны, но сейчас это слишком опасно. Если ты уйдешь из лагеря, то они найдут тебя. Но меня уже не будет рядом. Считай это очередным заданием, последним, которое я тебе дам. Выполни его также хорошо, как и все прочие.
Сейчас, заканчивая это письмо, я понимаю, что у меня не осталось сожалений. Было неплохо, согласись? Но, если со мной что-то случилось, и я не смог быть рядом с тобой прямо сейчас, в эту самую минуту, значит и тебе не надо быть единственной, кто хранит наши воспоминания. Поэтому, как только война закончится, ты должна уехать далеко-далеко, избавиться от своей черной формы, забыть про ифритов и про меня, найти что-то, что будет тебя вдохновлять. Ты должна прожить хорошую жизнь, наполненную теплыми воспоминаниями.
Уверен, что, прочитав это письмо, ты будешь здорово на меня злиться из-за всего. В этом и кроется причина. Скажи я обо всем чуть раньше, мы спустили все оставшееся время на ссоры. Звучит как оправдание, но последние дни мне бы хотелось потратить на то, чтобы обнимать тебя любую свободную минуту, целовать, смотреть на твою улыбку. Жаль только, что нам потребовалось слишком много времени, чтобы прийти к этому. Но знаешь, мне нравится наша история такой какая она есть: немного неспешная, местами смешная, где-то печальная. Она прекрасна.
Я люблю тебя, Эл».
Я сидела на полу и до боли в глазах всматривалась в синие закорючки, выведенные на бумаге. Что все это означало? Руки безвольно опустились, а исписанный листок медленно упал на пол.
«Мне страшно, что с тобой вдруг что-то может случиться». Вот что я сказала Вику во время одной из наших тренировок. Я посмотрела на кончики своих пальцев, словно ожидая, что сейчас оттуда появятся сноп искр или что-то такое. Бред. Самые обычные руки, самые обычные глаза, самая обычная я. Мне даже показалось, что это его очередной розыгрыш. Он не мог даже уйти из жизни как нормальный человек.
Но потом я начала вспоминать… Ката, почему я была уверена в том, что она попала в беду? Кажется, кто-то донес, но я никак не могла вспомнить, кто и когда. Почему в день встречи с Виком я свернула именно на поле? Мне стоило задуматься уже в тот момент, когда я совершенно случайно встретила человека, которого до этого видела лишь один раз, и то мельком. А это чувство тревожности, которое появляется всякий раз, прежде чем я необдуманно начинаю действовать. Но ведь надо быть совсем глупой, чтобы поверить в эти детские сказки.
Я подняла письмо с пола и еще раз пробежалась по нему глазами. Вик написал, что Денис был в курсе всего. Почему-то вдруг сразу вспомнился наш с ним разговор. Он тогда пытался доказать, что во время операции по спасению команды Каты выстрел, который сделал Вик, был совершенно случайным.
Я
