И я была очень благодарна этому.
***
События двух последующих недель потребовали бы терпения святых, и я не собираюсь подробно останавливаться на них. Позволю себе лишь сказать, что-то новое, что приносил каждый день, можно обозначить одним словом «расстройства». И остановимся на этом.
Как и сказал доктор, пневмония внесла свою лепту в состояние моей беспокойной подруги. Сказать, что Айс была плохим пациентом, это как сказать, что Мать Тереза была хорошей женщиной: теоретически верно, но во много раз преуменьшено.
Не то, чтобы она была из разряда постоянно жалующихся, нет, таковой она не была. С такой было бы проще иметь дело, такой была я сама, когда жила с родителями.
Нет, Айс была чем-то в духе: «не говорите мне, что я больна, потому что это не так». Чем-то, типа: «вам самим надо видеть доктора, поскольку я здорова». Чем-то… Ну, я думаю, вы поняли картину.
Потребовалось все мое умение убеждать, чтобы уверить ее, что у нее сильнейшая лихорадка, что ее кашель до посинения после таких усилий, как приподняться или зевнуть; рвота после простого упоминания о еде, не являются нормальными событиями в жизни человека.
К тому же у моей возлюбленной проявилась частичная потеря слуха, и временами мне казалось, что мой голос звучит на уровне децибела для нее, порой доводя меня до катастрофического отчаяния.
Однако, она проявила достаточное присутствие духа, когда я с трудом почти запихивала антибиотики в ее горло. Болезнь начала терять интерес к моей возлюбленной, и свет в конце туннеля становился для нас все ярче и ярче.
Весна начала показывать свои краски к концу нашей вынужденной изоляции, и к тому моменту, когда Айс была готова к тому, чтобы выйти и смыть со своего лица тюремную бледность, снег полностью растаял, обнажив зеленый ковер трав
Однажды утром, когда я решила, что прогулка в город была бы в порядке вещей, и, возможно, Айс во время своей болезни уступила мне доминирующее положение, поэтому последовала без особых комментариев. Я знала, что ситуация скоро изменится, но наслаждалась таким положением вещей так долго, сколько это было возможным.
Мы медленно шли через лес, где на всем лежало благословение весны. Птицы, звери и насекомые были повсюду, а цветы бурно пробивались из земли. Солнечные лучи, преломленные ветвями деревьев, согревали мои плечи, и улыбка не сходила с моего лица. Небо было по майски мягким и прошито облаками, которые отбрасывали дружеские тени и неспешно прогуливались по залитой солнцем синеве.
Последний ряд деревьев вывел на дорогу и открыл вид на город. Первый же взгляд, брошенный на него, заставил меня застыть в изумлении, удивляясь тому, сколько изменений произошло за три недели. В последний раз, когда я видела его, город был серым, умирающим и мрачным. На его месте стояло теперь нечто свежее, яркое, новое. Даже церковь, первое здание, которое вы всегда видите, независимо от того, какой дорогой идете, была свежевыкрашенна, отретуширована и звала к себе открытыми дверями. Вокруг было большое оживление. Люди на высоких лестницах мыли окна и красили ставни, некоторые вешали религиозные праздничные знамена на карнизы, как будто вскоре сюда должна была заглянуть Королева.
Боковым зрением я заметила что-то большое и желтое, наподобие паруса, на углу гостинице. Кто-то высоким голосом отдавал распоряжения, призывая рабочих удвоить усилия. На мгновение я задумалась об этом, подозревая, что вижу очень зловредного (по крайней мере, по словам Руби) владельца этого места, но прежде, чем я получила возможность пойти и удовлетворить свое непомерное любопытство, почувствовала, как Айс напряглась около меня. Я посмотрела на нее, заметив хмурое выражение ее лица. Проследив за ее взглядом, я увидела следующую сцену. Огромный, раскормленный человек с красным, потным лицом, одетый в коричневый костюм, сам за себя кричащий «универмаг скидок», стоял рядом с разбитой серебристой Volvo с номерными знаками штата Индиана, и кричал в безразличное лицо человека, который уже был древним, когда я была маленькой девочкой. Мистер Уилламетт, единоличный владелец городской бензоколонки.
Когда огромный мужик замахнулся кулаком, чтобы ударить любезного мистера Уилламетта, Айс начала действовать, и как раз вовремя, чтобы спасти старика от последующей жизни через капельницу. Я скользнула перед группой людей, когда мистер Кулак уже изумленно повернулся к Айс, его резиновые губы приоткрыли кривые, изъеденные никотином зубы, кожа на его руке белела, по мере того, как пальцы Айс сильнее сжимали ее.
Она одарила его одной из тех улыбок, которые заставляют вас задаться вопросом: имеет ли она обыкновение добавлять к списку своих деликатесов подвид Homo Idiotus.
– Кажется, у вас проблема? – отчетливо спросила я, больше для того, чтобы Айс не очень давила на человека, поскольку я действительно хотела узнать, в чем дело.
Как я знала из большого, болезненного, накопленного годами опыта, задать вопрос напрямую – один из лучших способов вникнуть в ситуацию, подобно этой.
В то время, пока хулиган напрягает свои скудные мозги в поисках изворотливого ответа, у вас будет предостаточно времени, чтобы спасти свою челюсть от его кулака.
– Машина сломалась, – раздался справа голос мистера Уилламетта.
– Замечательное заключение, мистер, – ответил незнакомец, потирая свою руку, освобожденную Айс. – Мой вопрос был следующий: что вы собираетесь делать?
– Ничего не собираюсь делать. Как я вам уже сказал, мой механик заболел и ушел в отпуск, по крайней мере, до осени.
На висках толстяка вздулись вены, и он снова дернулся вперед, однако был пойман Айс за отвороты воротника. Она отпихнула его обратно к автомобилю и заглянула глубоко ему в глаза, ее губы все еще искривляла злая ухмылка.
– Кто вы? Телохранитель старого козла?
Улыбка Айс стала еще шире.
– Ха! Я просто та, кто любит смотреть, сколько конечностей смогу оборвать жертве, пока та не начнет кричать, – она окинула его взглядом сверху вниз. – Думаю, вы прекрасно сможет продемонстрировать это прямо здесь.
Желая остановить это, пока незнакомец не наделал в штаны, я шагнула к Айс и положила руку чуть пониже ее спины.
– Может быть, мы выслушаем его версию?
Когда она повернулась взглянуть на меня, ее глаза были наполнены радостью, я расслабилась, оглянулась вокруг и посмотрела на человека, который, я была уверена, готов был умчаться прочь при первой возможности. Конечно, если сумеет уберечь свои конечности.
Отпустив его воротник и стряхнув пыль с его костюмчика, Айс отступила назад и сложила свои мускулистые руки на груди, приподняв одну бровь и дав этим понять, что если у этого человека снова появятся глупые намерения, то она с удовольствием переломает ему хребет.
