своих юристов, Хили решила сама не присутствовать на встрече, отправив вместо себя своих судебных адвокатов. "Мне было неинтересно встречаться с ними на сайте , особенно потому, что некоторые из них - люди, с которыми у меня личные отношения", - сказала она. "Я хотела отстраниться от этого. Пусть они поговорят с моими адвокатами".
В ходе многостороннего судебного разбирательства был создан огромный массив запечатанных документов, которые были получены от Purdue и других фармацевтических компаний. Дэн Аарон Полстер, федеральный судья из Огайо, курирующий судебный процесс, постановил, что адвокаты, участвующие в разбирательстве, могут иметь доступ к документам, но в противном случае они должны оставаться скрытыми от посторонних глаз. "Я не думаю, что кто-то в этой стране заинтересован в том, чтобы на сайте было много пальцев", - утверждал Полстер. "Люди не заинтересованы в показаниях, раскрытии информации и судебных процессах". Но теперь Хили и ее прокуроры запросили доступ к опечатанным файлам и получили около двенадцати миллионов документов, связанных с Purdue.
В опечатанных документах рассказывается история "Оксиконтина", как она развивалась внутри компании, и команда Хили обнаружила, что, хотя Саклерам долгие годы удавалось держать фамилию в стороне от опиоидного кризиса, в личных бумагах Purdue она была повсюду. Здесь были и электронные письма Ричарда, управлявшего маркетинговым персоналом, и письма Кате, обсуждавшей проект "Танго", и письма Мортимера, жаловавшегося на свои расходы, и письма Джонатана, интересовавшегося, что компания может сделать, чтобы остановить падение прибыли от продажи опиоидов. Не один руководитель Purdue жаловался на то, что постоянное вмешательство семьи не позволяет генеральному директору выполнять свою работу. Саклеры не просто владели Purdue, поняли прокуроры Массачусетса. Они ею управляли. Команда Хили обновила свою жалобу, включив в нее новые взрывоопасные материалы.
Но прежде чем они успели обнародовать жалобу, в дело вмешались адвокаты Purdue, которые попросили судью штата Массачусетс Джанет Сандерс "конфисковать" документ, не позволяя его обнародовать. На слушаниях адвокат Purdue предположил, что Хили "выбрала" доказательства. Но судья Сандерс, ссылаясь на общественные интересы, заявила: "У меня поднимаются антенны, когда поступает запрос на значительное редактирование любого публичного документа по такому делу". Она вынесла решение, согласно которому жалоба Хили без сокращений должна быть опубликована. В своем заключении судья Сандерс отметила, что опасения Purdue - что публикация "поставит в неловкое положение отдельных лиц и вызовет возмущение общественности" - не являются убедительным основанием для того, чтобы замалчивать жалобу. Она также сослалась на мрачный прецедент в Массачусетсе: позорную историю "конфискации" местными судами информации по делам, связанным с обвинениями в сексуальном насилии над детьми со стороны католических священников.
Это решение могло стать шоком для компании Purdue, которая на протяжении десятилетий так успешно убеждала судей держать в секрете свои компрометирующие внутренние документы. Судья Полстер в Огайо был гораздо сговорчивее, и теперь адвокаты компании направили на экстренное обращение к нему, чтобы узнать, сможет ли он вмешаться и предотвратить обнародование жалобы на Саклеров. "Мы не предоставляли эти документы прокурору штата Массачусетс", - пожаловался юрист Purdue Марк Чеффо в ходе телеконференции с судьей. Компания передала документы в рамках федерального судебного процесса, но теперь они используются на другой арене, с другими правилами".
"Я тоже не очень доволен окружным прокурором Массачусетса", - ворчал судья Полстер. Но у него были связаны руки, сказал он. Если судья штата Массачусетс распорядился опубликовать полный текст жалобы, Полстер, как федеральный судья в Огайо, не имел права ослушаться этого распоряжения. "Я не могу контролировать действия судьи суда штата", - сказал он.
Чеффо был в ярости. Если жалоба будет обнародована, поклялся он, то на следующее утро все они проснутся от "невероятного цикла новостей".
Он был прав. Маура Хили считала, что помимо того, что закон является механизмом правосудия и ответственности, у него есть еще одна функция: поиск истины. На протяжении десятилетий компания Purdue скрывала характер и степень своей вины, улаживая дела и запечатывая записи. В отличие от этого, когда судебный процесс против Big Tobacco завершился, записи не были запечатаны или уничтожены. Вместо этого был создан архив с четырнадцатью миллионами документов сигаретных компаний, который стал незаменимым ресурсом для историков, журналистов и специалистов по общественному здравоохранению. Включив в свою жалобу большое количество конфиденциальной, никогда ранее не публиковавшейся информации, а затем добившись ее обнародования, Хили стремилась создать неопровержимый отчет о том, как зародился этот исторический кризис наркомании.
31 января Хили опубликовала на сайте 274-страничную жалобу. В ней утверждалось, что названные Саклеры "сделали выбор, который во многом стал причиной опиоидной эпидемии". Документ был усыпан протоколами заседаний, презентациями совета директоров и внутренней электронной почтой и представлял собой каталог захватывающей дух продажности. Сотрудники Purdue в прошлом предупреждали Саклеров, что внутренние документы компании могут однажды вернуться, чтобы преследовать их, и вот этот день настал. Хили использовал собственные электронные письма Саклеров, чтобы изложить субординацию, по которой семья управляла компанией. (Ответчиками в иске также названы восемь нынешних и бывших руководителей и членов совета директоров Purdue, которые не входили в состав семьи). В исковом заявлении в ярких деталях показана демонизация Ричардом Саклером тех, кому посчастливилось стать зависимым от главного продукта Purdue. В ней воспроизводился обмен мнениями, в ходе которого Ричард поинтересовался возможностью продажи "Оксиконтина" в Германии в качестве безрецептурного препарата, и электронное письмо, в котором он выразил свое разочарование ("Blah, humbug"), узнав, что Purdue продает "Оксиконтин" всего на 20 миллионов долларов в неделю. В нем содержатся многочисленные примеры, многие из которых были получены совсем недавно, когда Саклеры выражали заинтересованность в том, чтобы убедить врачей назначать пациентам более высокие дозы опиоидов на более длительный срок, несмотря на широко распространенный медицинский консенсус (и рекомендации Центра контроля заболеваний), что это резко повышает риск привыкания.
Некоторые из самых шокирующих деталей жалобы касались того, как спустя годы после признания вины в Вирджинии торговые представители Purdue продолжали обращаться к сомнительным врачам. Один из врачей, Фатхалла Машали, управлявший сетью клиник в Массачусетсе и Род-Айленде, был охарактеризован представителями Purdue в 2010 году как "очень хорошая новая цель". Когда компания узнала, что Машали находится под следствием властей Род-Айленда, она велела представителям продолжать звонить ему в Массачусетс. Один из представителей Purdue описал сцену в офисе доктора в 2013 году как настолько переполненную, что пациенты принесли на "свои собственные складные стулья "пляжного типа", чтобы сидеть на них, потому что в любой момент у него может быть 35 или более пациентов, ожидающих приема". В итоге Машали лишился медицинской лицензии, признал себя виновным по двадцати семи пунктам обвинения в
