Признайся себе — ничего. Совершенно. Ты, боевой маг, убивавший Тварей, нечисть, сражавшийся с чокнувшимся богом-упырем — сейчас ты ничего не можешь сделать. От Эльзы, сопливой девчонки, больше пользы, чем от тебя.
Унизительно?
Очень.
Тогда смотри — и жди. Какова бы ни была ситуация — ты боевой маг! Жди — и, может, Савах улыбнется тебе одним из своих лиц, позволив изменить ситуацию или хотя бы повлиять на нее.
Жди!
— Боюс-сь, с-смертные, у вас-с небольшой выбор. — Грисс Шульфиц усмехнулся и шагнул вперед. — Джетуш, ты так беспокоился о с-своих учениках! Может, подумаешь о них с-сейчас-с? С-сдайтес-сь, подчинитес-сь мне — и я отпущу их. Они будут жить. К с-сожалению, не вернуть другого твоего ученика, но у меня не было выбора. Он уз-зрел Великую Жертву в плетениях Инфекции, с-сразу понял с-символическую природу проис-сходящего и почти с-создал ту же модель, что и твой другой ученик. Ему не повез-зло, он обратилс-ся з-за разъяснениями ко мне. Да, он не вернетс-ся, но девочка и мальчик за твоей с-спиной, Джетуш — неужели ты не волнуешьс-ся з-за их с-судьбу?
— Даже не представляешь как! — Земной маг завершил формулу, ударил кулаком в самый центр переплетения линий. Сине-серебряная паутина сорвалась с кокона, потянулась к Шульфицу. Худой убог покачал головой и пригнулся, одновременно засвистев. Паутина, почти накрывшая его, занялась золотистым пламенем с рыжим отливом, но, сгорая, вдруг ярко засияла. Из пламени и остатков заклинания Джетуша выпрыгнули мелкие существа, внешним обликом напоминавшие нечто среднее между минотавром и богомолом. Они приземлились прямо на Шульфица, оглушительно заверещали — и слились с его телом.
— Умно, — признал Грисс, успевший схватить одного из минотавров-богомолов и спокойно наблюдавший, как тот растворяется в его пальцах. — Умно и очень похоже на формулы Варрунидея. Приз-знайся, с-смертный, этой атаке тебя научил Ас-сирот, пока вы вели тайные бес-седы в апартаментах? Так быс-стро с-сориентироваться и нас-слать Пожирателей Эфира, с-создать которых не по плечу ни одному Архимагу Конклава, — не верю, что ты с-сам понял воз-зможнос-сти Маски!
Убог театрально взмахнул руками, его аура проявилась во всей полноте, слепящим декарином залив коридор. Напущенные Джетушем малютки вышли из Грисса вместе с принявшим сферическую форму тонким телом убога, они цеплялись за сверкающую поверхность ауры, отчаянно вереща, пытались ударить по ней, укусить, удержаться. Грисс усмехнулся и присвистнул. По декариновой сфере пробежали эннеариновые ручейки пламени, языки золотистого огня лизнули минотавров-богомолов, заставляя их отцепиться. Падая, малютки начали корчиться; их словно сдавила невидимая рука, пытаясь выжать всю дающую им жизнь магию. На пол упали лишь кюстелитовые клочки пламени.
Грисс погасил ауру, с улыбкой посмотрел на Джетуша, как учитель математики смотрит на малолетнего ученика, пытающегося поразить его своим знанием начал сложения.
— Вот только времени у вас-с было мало, и Варрунидей мог раз-зве что научить с-соз-здавать Пожирателей Эфира Раз-зрушения. Огорчу тебя, верный пес-с Аваддана. Мне теперь подвлас-стен и Эфир С-соз-зидания. — Грисс укоризненно посмотрел на бешено размахивающего хоботом Варрунидея. — Ты еще не понял? Ни твоей магии, ни магии с-смертных, с-соединенной с-с нашей Силой, не с-совладать е-со мной. Но довольно разговоров. Я иду з-за с-смертными, и ни тебе, Глюкцифен, ни ос-собенно тебе, Варрунидей, лучше не пытатьс-ся мешать мне.
Уолт совершенно не мог разобраться в хитросплетениях магии убогов. Он видел лишь движения высокочастотных энергий Силы, как будто та самоорганизовывалась сама по себе; никаких взаимодействий ноэзиса, ноэмы и гиле! Совершенно никаких усилий — ни мысленных, ни телесных! Разве что свистит Грисс, машет хоботом Варрунидей — и это все? Конечно, Архимаги, древние и современные, могли движением брови разрушить гору — но после того как тратили многие часы на создание заклинания и помещения его в ауру. Третье и второе состояния заклинательного баланса. Желание и Воля. Они просто желают — и Сила преданным служкой спешит выполнить их прихоть. Маги же велят — но сначала им нужно доказать Силе, что они вправе отдавать ей приказы.
Жди, боевой маг, и пытайся уловить момент. Но как?! Убоги побери, как это делать, если ты просто не понимаешь, что происходит?!
Уолт не видел привычных заклинательных форм, которыми опутывают магические энергии, чтобы заставить их свершить требуемое волшебнику действо. Вторые Глаза демонстрировали хаос разноцветных форм с пульсирующими тут и там кляксами совсем уж неведомых восприятию смертных и не имеющих названия в их языках оттенками. И над всеми баронствами и герцогствами, княжествами и королевствами магических красок властвовал гордым императором декарин.
Нападения Грисса Шульфица он вообще не увидел. Нет, конечно, заколыхались и поменялись местами пестрые пятна Силы, усилилось течение декарина, разноцветный хаос породил из себя еще более разноцветный хаос — но все то были лишь отзвуки магического удара убога. Ничего такого, с чем можно сравнить, никаких подобий или аналогий.
Вот она, магия Бессмертных, Уолт.
Незримые валы Силы прокатились по коридору. Злобоглазы морщились и темнели, становясь похожими на печеные яблоки, а затем лопались; следом за ними крошились стены, осыпаясь кровавой пылью. Кошмарный визг сопровождал эфирный удар — так кричат сирены, когда сладкозвучную нечисть пронзают заговоренным клинком.
В ответ кокон Джетуша выплюнул из себя темную полусферу, расчерченную Рунами убогов, Фа закружила веера, посылая навстречу накатывающей энергии вихри искривленного пространства, пульсирующие изнутри декариновыми зернышками. Ударил Варрунидей; но, как и волшба Шульфица, его заклинания превосходили магическое восприятие Уолта, не увидевшего ничего, кроме отблесков могущества Примененной чаротворцем Архистратига магии.
Сила встретилась с Силой.
Что такое? Почему он ничего не видит? Сплошная чернота, хоть глаз выколи: Тьма обнимает Мрак и зазывает Мглу. И не слышно ничего. Не видится, не слышится, не осязается…
Он что, умер?!
Нет, не может быть. Ведь только что они находились в коридоре, бесновалась магия, магия третьего состояния заклинательного баланса, наставник что-то кричал, что-то кричала Эльза, даже ты, Уолт, что-то кричал…
Моргнул. Ты моргнул. А если моргают, то моргают чем-то. Как и думают — о чем-то. Не бывает мыслей ни о чем, как ничем и не моргают…
Ох! Уолт закашлялся, и вместе с кашлем изо рта потекла кровь. Небольшими струйками, неторопливо — так начинает протекать старая дамба, сначала чуть-чуть и медленно, а затем сквозь увеличившиеся до разломов трещины хлынет бурный и неумолимый поток, спешащий залить поля и дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
