Динадин покачал головой.
– Я в это не верю. Не могу поверить!
Он скользнул взглядом по толпе в надежде увидеть знакомое лицо. Как это ни удивительно, но он его нашел. На Джильяме был черный мундир арамурского гвардейца, как бы бросающий вызов домотканым крестьянским одеждам. Хотя Динадин не виделся с боевым товарищем со времени возвращения домой, он бросился к нему как к старому другу.
– Джильям! – кричал он, проталкиваясь сквозь запрудившую площадь толпу. – Эй, я здесь!
Джильям повернулся к нему, и лицо его просветлело.
– Динадин! – Двое гвардейцев крепко пожали друг другу руки. – Слава Богу, что ты пришел! Ты слышал?
– Не все, – ответил Динадин. – Почему ты в мундире? Что происходит?
Джильям схватил Динадина за отворот куртки и презрительно его дернул.
– То есть как это – «почему»? А ты что это на себя напялил? Почему не надел мундир?
– С чего мне его надевать? – рассердился Динадин. – Что, черт возьми, случилось?
Джильям секунду молча смотрел на него.
– Значит, ты не слышал, да?
– Чего я не слышал? Проклятие, Джильям, да говори же!
– Император провозгласил Блэквуда Гейла правителем Арамура. Его войска уже в замке.
– Боже! – воскликнул Динадин. – Значит, насчет Ричиуса – это правда?
Джильям кивнул.
– Да, но не вся правда. Талистанцы утверждают, будто он предал нас, но я уверен: если он отправился в Люсел-Лор, то у него были для этого веские основания.
– Нам надо идти в замок, – торопливо молвил Динадин, – помочь Петвину и Джоджастину.
– Слишком поздно, – мрачно объявил Джильям. – Они уже мертвы. Петвин погиб, защищая леди Сабрину. А Джоджастин… – У гвардейца перехватило горло, и он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. – Я слышал, его казнил Бьяджио. Что стало с леди Сабриной, я не знаю.
– Петвин погиб? – переспросил Динадин, чувствуя, как вся его решимость исчезает. Ведь он совсем недавно разговаривал со своим добросердечным товарищем.
– Он отказался изменить клятве, данной Ричиусу, – сказал Джильям. – Именно этого требуют Гейл и его псы. Все, кто сохранит верность дому Вентранов, должны быть убиты. – Он вытащил меч и поцеловал его серебристый клинок. – Видит Бог, сегодня им придется убить многих!
– Они двигаются сюда?
– Так говорят. И, похоже, мы с тобой единственные, кто сможет встать у них на пути. У Динадина вспыхнуло лицо.
– Не сходи с ума, Джильям. Нам надо уходить сию же минуту, пока еще есть возможность собрать отряд…
– Никакого отряда нам не собрать, Динадин. Большинство погибли в замке. Остальные готовятся защищать свои дома. Только мы и остались, чтобы сражаться за этих людей, что собрались здесь. Мы по-прежнему гвардейцы Арамура. У нас есть долг.
Динадин кивнул, но ничего не сказал. Каков бы ни был долг, их всего двое – и им явно не устоять перед отрядами Блэквуда Гейла. Если талистанцы направляются сюда, они сразу же заметят Джильяма в его броском мундире – а это значит, предстоит драться. Динадин с трудом подавил стон. Все происходит слишком стремительно! Ричиус исчез – это он усвоил, но правление Талистана вызывало не меньшее удивление. Дом Вентранов правил Арамуром со дня его основания, и немало людей были бы готовы умереть ради его сохранения. Они следовали за Вентранами до могилы – как Петвин и Джильям. Это было весьма примечательным фактом жизни в Арамуре, который последнее время казался Динадину все более странным. Он помрачнел еще сильнее. Сегодня прольется кровь – целые реки крови. Он ухватил яблоко с тележки торговца и яростно в него вгрызся, пытаясь сообразить, что происходит. Похоже, зеленщик не заметил кражи – а может, ему просто не было до нее дела. Их всех волновали гораздо более важные вопросы, и торговля на площади прекратилась. Джильям разговорился с молодым парнем со светлыми волосами, жадно прижимавшим к груди буханку хлеба. Вокруг Джильяма столпились люди и начади забрасывать его бесконечными вопросами, на которые гвардейцу трудно было ответить. Но несмотря на разноголосицу, все вопросы в конечном счете сводились к одному: что же теперь с нами будет?
«Действительно, что?» – подумал Динадин.
Ему прикажут отречься от верности Ричиусу – и его отцу, и братьям тоже придется это сделать. Род Лоттсов сегодня не пощадят. У семьи Динадина была долгая история вражды с Талистаном, и Гейлам они знакомы не меньше, чем Вентраны. Чтобы выйти из этого положения, придется поработать головой. Динадин съел яблоко до середины и бросил огрызок через плечо. Джильям по-прежнему отвечал на вопросы и пытался собрать вокруг себя группу мужчин, которые были бы готовы сражаться вместе с ним – но у него ничего не выходило. В людях ощущалась подлинная враждебность и горечь, какая обычно бывает результатом предательства. Здесь присутствовали в большинстве своем фермеры, а не солдаты, и, похоже, они оставались глухи к объяснениям Джильяма.
– Он нас не бросил! – восклицал Джильям. – Он вернется. Клянусь!
Одни ему верили. Другие – нет. И пока они спорили, Динадин начал медленно отступать. Без твердого предводительства Вентранов арамурцы превратились в скопище оборванных трудяг. Армии практически не существовало – она была уничтожена в Люсел-Лоре, а те солдаты, что остались в живых, сейчас будут пересматривать свой долг. Подобно Дариусу Вентрану, Ричиус отвернулся от них – и осознание этого поступка наполняло Динадина яростью.
– Почему, Ричиус? – еле слышно прошептал он.
Еще один необъяснимый шаг его друга.
В этот момент на площади раздался топот копыт. Около десятка всадников в зеленых с золотом мундирах Талистана и масках демонов резко осадили коней перед разномастной толпой. Рука Динадина опустилась на рукоять меча. Несколько солдат спешились по приказу своего командира. Это был худой мужчина без шлема – зато в странной широкополой шляпе, украшенной пером, похожим на хвост.
– Народ Арамура, – загремел звучный голос командира, – я – Ардоз Троск, полковник зеленой бригады. Вы все уже слышали о предательстве вашего короля. По приказу Нара его земли конфискованы. Отныне Арамура больше не существует. Теперь вы – провинция Талистана и подчиняетесь законам и приказам вашего нового правителя, барона Блэквуда Гейла!
Раздались вполне предсказуемые возгласы изумления. Дождавшись тишины, полковник продолжал:
– Будьте послушны, подчиняйтесь нам – и вам не причинят вреда. – По взмаху его руки всадники разом обнажили сабли. – Вздумаете нам сопротивляться – будете наказаны.
– Я не признаю вас! – раздался полный ненависти крик. Джильям вышел из толпы, сжимая крепкими руками меч. – Я не откажусь от своего короля, жалкий пес! И то же сделают многие другие!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
