отображения одного объекта на другом, а идеальные мысленные образы, зафиксированные в памяти человека. Следы в криминалистике. Всё по классике: Игорь представил как Бис шёл по тротуару, неуловимо прихрамывая в своих треккинговых ботинках, на которые многие засматривались и потёртой куртке пыльно — травяного цвета, а за ним по асфальту неспешно катилась машина с диверсантами, а может, следом шли двое…
«Совсем как эти…» — подумал Игорь, засмотревшись на проходивших мимо ополченцев с клетчатой торбой у самого пьяного на плече.
Те в ответ тоже смотрели совершенно неласково, но скоро поравнявшись ослабили свои цепкие взгляды, так и не обменявшись ни единым словом.
Игорю на мгновение показалось, будто на ногах ополченца он заметил уже известные ему ботинки «Ампато» и даже сбросил звонок не дождавшись ответа, но комбат перезвонил почти сразу.
— Что случилось? — безо всякой радости сказал Ходарёнок.
— Нужна помощь.
— С калекой? — догадался Александр Васильевич.
— С ним, — подтвердил Игорь.
— Всё так плохо?
— Шансы сохраняются, — признался Медведчук, — но следует поторопиться.
— Чего хочешь?
— Людей.
— Сколько?
— До взвода. От Жорина или Котова.
— Хорошо, возьмёшь у Котова, — согласился комбат. — Скажешь, что со мной согласовано.
— Принял, — сказал Игорь в ответ.
Он быстро набрал Котову, объяснил тому положение, назвал место и время, после чего пытливыми глазами посмотрел в обе стороны и вернулся в кафе.
— Кому звонил? — игриво спросил Песков.
— Кому надо, — сказал Игорь.
Это вызвало едкую улыбку на лице Михалыча, который, казалось, раньше Вити расшифровал нехитрый укор в адрес болтливого водителя.
— О чём хотел поговорить? — спросил Медведчук Михалыча.
— Что ты думаешь по поводу исчезновения Егора?
— На самом деле… — недолго раздумывал Игорь, — не знаю. Много всяких мыслей было, но все они под разными углами кажутся мимо кассы. Я даже подумал, что могли выкрасть «укроповские» диверсанты, прознав после одного пиздеца у брода, что Егор не так уж и прост. Но скоро понял, что по той же причине Егор мог вляпаться в любую другую дурную историю — вдруг выяснилось, что он ещё тот задира и намедни нокаутировал одного урку из местного захудалого отрядишки… Но — там всё порешали. Мог и случайно попасть в переплёт — в городе повсеместно идёт передел сфер влияния между группировками, так что…
— Я почти уверен, что вы не в том направлении ищите, — сказал Михалыч, оттопыривая испачканные в жирной курице пальцы. — Похоже, вы так ничего и не поняли? У Егора личная драма. Он сюда не воевать приехал, а умереть.
— Почему так решил?
— Мы, конечно, долго не виделись, но мы давно знаем друг друга. Я не буду настаивать на своей версии, но как одна из них вполне имеет право быть.
— Говори, не томи.
— Как говорят, судите сами… Пораскиньте мозгами, как любят шутить сапёры: до недавнего времени Егор Бис — профессиональный военный, офицер элитного подразделения спецназа в стране, на счету которого сотни разминированных фугасов и Каргалинский гидроузел. За полтора года: медаль «За Отвагу», медаль — ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени с изображением мечей, медаль «Золотая Звезда», без преувеличения герой войны, герой России со всеми привилегиями… Вы же об этом знали? Я же сейчас не тайну открыл? — Олег вскинул бровями.
Песков и Медведчук утвердительно кивнули в ответ.
— …уважаемый в определённых кругах человек, — продолжил Михалыч, — обладатель протезов, стоимостью как квартира в центре Москвы, на каких большинству инвалидов у нас никогда не ходить, и квартиры в Москве тоже. Всё у него есть и всё относительно хорошо. Таких как он тянут за уши в партию власти, а затем в Госдуму… Внимание, вопрос: что он делает здесь?
Песков сразу, не думая, пожал плечами.
— Для меня ответ очевиден, — не дожидаясь ответа сказал Олег, — что — то не так может быть только в семье, с женой… Вспомни, с какой тоской о них говорил? Он здесь по причине личной драмы, других причин нет. Ну, такие мы люди!
Игорь не знал, что на это ответить. Он лишь вспомнил, как Егор был спокоен и уверен у брода в момент боя, словно не боялся ничего, не боялся умереть. Будто решил: будь, что будет. Он взглянул на Пескова, который вдруг утратил дар красноречия и сидел молча, выпучив глаза. Но затем Игорь припомнил, что ему несколько раз звонила жена Егора:
«Она же звонила? Значит, никакой драмы нет? — подумал он. — Тогда почему комбату звонил важный Бисовский генерал? Тоже волновался? Чего они вдруг все переполошились? Ещё эта врачиха его. И эта малолетняя шалава. Гарем, блядь, какой — то во главе с генерал — сутенёром», — разозлился Игорь, забегав глазами по залу. — Ты уверен? — наконец сказал он, обращаясь к Михалычу.
— У меня случай почти такой же, — сказал Михалыч. — Вот только жена меня не смогла столько терпеть. Видимо не любила так, как его. Столько лет они вместе? Никто не знает? Кажется, они поженились лет в двадцать.
Песков снова пожал плечами, как будто мог что — то об этом знать.
— Лет десять, наверное, — вставил он свои «пять копеек».
Взглянув на Пескова, Михалыч улыбнулся, ему вдруг представлялось, что произошедшее два года назад для Пескова уже было как история древней Греции.
— Не знаю, — признался Медведчук. — Про жену он мне не рассказывал.
— Судя посему лет тринадцать, не меньше, — подумав, сказал Михалыч. — Мне неизвестно, когда у них всё разладилось, но калекой он уже лет тринадцать, а женился ещё раньше. Она была с ним в самое тяжёлое время. Что — то серьёзное должно было произойти, чтобы они расстались.
— Ты есть — то будешь? — спросил Песков, сверкнув глазами.
— Да, — ковырнул Игорь котлету и, словно вилами, прошёлся вилкой по остывшему пюре.
Игорь ел молча. Несмотря на то, что еда была едва тёплой, гарнир оказалась превосходный, котлета — просто восхитительной. Кафе хвалили не напрасно. Повара в этом заведении действительно умели готовить. Игорь запил всё стаканом компота и выпустил его из рук лишь когда он опустел.
— Какой план? — дождался момента Михалыч.
— Усилиться и прошерстить этот район силами ещё одного взвода.
— Где видели его последний раз?
— У больницы на Артёма.
— Известно почему там? — поинтересовался Михалыч.
— Врачиха его в той больнице работает. С её слов вроде как договорились на ужин в тот вечер.
— Ясно. У врачихи этой нет мужа, любовника или отверженного ухажёра?
Медведчук пожал плечами.
— Об этом я не подумал спросить.
— Пожалуй, наведаюсь к ней, — сказал Михалыч. — Как её зовут?
— Белоцерковская Мария… Отчество не помню.
— Неважно. Мой телефон запиши, — предложил Михалыч. — Сделай дозвон для обратной связи, — поднялся Олег с места, — будут
