– И даже более того, господин, наш клан в вечном долгу перед вами, – справедливо признал оборотень и опустился на гравийную дорожку, не думая о сохранении чистоты костюма или об острых камешках, впивающихся в кожу сквозь ткань.
Глосс встал на колени перед Элией и Тэодером, оперся на дорожку руками и простерся ниц так, как в Эйдинге самые фанатичные из верующих простирались лишь в храме Четырех. Губы глосса коснулись краешка ботинка принца, потом сапожка богини. Понимая, как важен сей жест для дракона, лоулендцы не сделали попытки остановить его, молча принимая дань бесконечной признательности.
«Кажется, в новом мире клан Вайдун будет поклоняться двоим», – предрекла принцесса, в задумчивости коснувшись подбородка. Первые крохи силы, отдаваемой глоссом в качестве непроизвольного, но оттого не менее бескорыстного дара преклонения и бесконечной признательности, коснулись богов.
«Разве мы этого не заслужили?» – так же мысленно ответил ей брат на прощанье, и боги исчезли из Эйдинга, оставив глосса с его новой верой и многочисленными заботами о переправке клана и союзников в иной, действительно лучший мир. Оборотню предстояла титаническая работа, но, отдавая приказания, мужчина улыбался. И улыбка эта появлялась на его губах не только тогда, когда он думал об обретенном праве на жизнь, но и когда вспоминал о леди с медовыми волосами, перевернувшей вверх тормашками не только его кресло, но и всю его судьбу.
Глосс с далекой юношеской поры обучения в академии искусств не обращался к живописи, но сейчас вновь почувствовал тягу к кистям и краскам. Дракон точно знал, какой портрет он желает создать, и очень надеялся, что его жалкого умения хватит, чтобы запечатлеть хоть тысячную долю красоты той, которую нельзя, невозможно забыть.
Сама же «незабвенная» леди, благополучно расставшись с кузеном, собиралась вернуться в Лоуленд, чтобы чуть-чуть отдохнуть, пока дрых без задних ног измотанный прогулками по болоту, королевскими поручениями и личными сердечными страданиями Рэт Грей. На то, что времени достанет и на еще одно не то чтобы слишком срочное, но оттого не менее важное дело, наученная горьким опытом Элия не смела надеяться.
Звоночек упреждающего заклятия-будильника застал богиню любви на грани плетения заклятия телепортации. Мысленно чертыхнувшись, усталая женщина сменила параметр направления в чарах и материализовалась в спальне одного старинного особнячка.
Его франтоватый фасад серого камня с розовой искрой выходил на улицу Туманов и как нельзя более удачно вписывался в городской пейзаж. Элегантные занавеси на высоких окнах казались прозрачными, но если случайный зевака начинал приглядываться, силясь рассмотреть, что происходит за стенами здания, с разочарованием признавал невозможность такого рода забавы и грешил то на пасмурный денек, то на чересчур яркое солнышко. Туманный шелк надежно хранил тайны владельца.
Так что принцесса не опасалась досужих сплетников, спокойно являясь с неофициальным визитом к приятелю-графу. Рэт обнаженным валялся на белоснежных в пику ненавистной грязи шелковых простынях. Откинувшись на роскошные подушки, шпион задумчиво жевал большую шоколадку с орехами. Свободная рука свисала к вазе с внушительной горкой конфет, стоящей на низком столике, и лениво перебирала содержимое.
– Королева моя дорогая? – приятно удивился Грей неожиданному визиту.
Элия по-хозяйски оглядела жилистую тушку и посвежевшее лицо, с которого исчезло выражение крайней усталости. Ночь здорового сна под целительным заклятием в стенах родного дома оказала волшебный эффект.
Едва вернувшись домой, принцесса открылась миру, впитывая всеми фибрами души силу Источника, щедро разлитую в Лоуленде. Магическое истощение быстро сходило на нет, до полного восстановления было еще далековато, но рухнуть прямо здесь и сейчас, встревожив тем самым друга, уже не хотелось.
– Прекрасное утро, милый, – опустившись на край кровати, поздоровалась принцесса.
Официально-строгий наряд ее мало вязался с простым визитом, потому Грей промычал что-то приветственное и вопросительно поднял бровь.
– Пришла с проверкой твоего самочувствия, – оповестила Элия.
– О, – польщенно ухмыльнулся хитрюга Рэт, – начнем прямо сейчас?
– Пока ограничимся внешним осмотром, – улыбнулась в ответ богиня, чмокнула друга в кончик длинного носа, придававшего подвижному лицу мужчины особый шарм, и одновременно пригляделась повнимательнее к тонким структурам бога. Вчера они подверглись серьезному удару штормовой силы любви, но после аккуратного снятия воздействия никаких патологических изменений Элия не нашла.
– Ты насчет вчерашнего беспокоишься? – невольно передернуло от ужасных воспоминаний о собственном безумии Грея, он даже притянул к себе одеяло из тончайшего пуха кентая, кутая плечи. – И как я, свихнулся?
– Ты сумасшедший настолько же, насколько любой лоулендец, – ласково заверила принцесса любовника. – Я ведь обещала, если стрясется что-то подобное, освободить тебя от бремени. А боги всегда держат слово. С тобой все в порядке, Рэт.
– Это здорово. – Шпион закинул в рот конфету, задумчиво прожевал и тут же несколько обеспокоенно заявил:
– Кстати, королева моя дорогая, насчет следующего пункта договоренности, ну… «выгнать взашей» – это я тогда погорячился, давай не будем торопиться с его выполнением, пока я тебе окончательно не прискучу? – эдак небрежно обронил мужчина.
– Ты считаешь, что регулярные поставки грязи с различных регионов Уровня на ковры в гостиной не наскучат мне никогда или рассчитываешь на противоположный эффект? – неподдельно заинтересовалась Элия, изящно прокладывая дорожку к интересующей ее теме.
– Королева моя дорогая, – не без облегчения понимая, что дело обернулось шуткой и ему никто не собирается давать отставку, возопил Рэт, воздевая руки, одеяло легло на плечи живописным плащом ритора, вставшего на защиту мировой справедливости, – не будь столь злопамятна и мстительна! И вообще, это все твой буйный приятель виноват!
Грей без зазрения совести спихнул все грехи на Лиенского. Какая герцогу разница? У него их и без того столько, что одного лишнего никто не заметит. К тому же по большому счету во всем происшедшем действительно был виноват именно бог авантюр.
– Точно, в любой неприятности, случающейся в Лоуленде и его окрестностях, включая десяток Уровней вверх и вниз, виноват Лиенский, – лукаво согласилась Элия. – А ты невинен, как младенец, ангел и корзина с котятами одновременно!
– Я бы в Мэссленд по доброй воле и за бесплатно не полез! – энергично поддакнул Рэт, особенно упирая на последнее обстоятельство. – А уж в Топи тем паче! Счастье еще, что нам в Топях под руку подвернулся какой-то Златов артефакт. Дельен на допросе все вещи перетряхнул, копытами уперся, пытками стращал: назови да назови ему владельца. Гор, не будь дурак, и позвал, а Повелитель за вещицей возьми да лично заявись. Заскучал, что ли, со своими демонами?
