– Какие новости, друзья? Какие новости?
Теперь он видел четверых. Их первой реакцией стал страх. Двое схватились за алебарды.
– Вы не видели сбежавших еретиков? – поинтересовался иоаннит.
Копья часовых опустились. Теперь волк оказался среди овец. Тангейзер определил, в каком порядке он их убьет. Появился пятый стражник – его голова показалась из-за плеча четвертого, и рыцарь изменил порядок. Он улыбнулся, и пятый незнакомец ответил на его улыбку.
А в следующий миг госпитальер бросился вперед, приблизившись на расстояние, где копья противников были бесполезны. Вложив в удар вес всего тела, он проткнул насквозь живот четвертого стражника, так что острие меча вошло дюймов на шесть в пятого. Наставив на остальных арбалет, он ударом ноги столкнул двух смертельно раненных мужчин с клинка. Один из часовых бросился бежать. Тангейзер выстрелил ему в спину с близкого расстояния, спустив тетиву правым предплечьем. Лезвие алебарды метнулось к его коленям, но он отбил удар прикладом арбалета и проткнул мечом горло второго стражника, обратным движением перерезав артерии и вены на его шее справа. Остался первый – тот, который пытался ударить его алебардой. Матиас выронил арбалет, схватил древко копья, дернул противника на себя и, проткнув его живот, повернул меч. Потом он отпустил древко, чтобы усилить обратное движение левой рукой, и распорол живот до самой лобковой кости. Стражник упал.
Рыцарь махнул Гуго.
Пятый стражник все еще полз по земле, а тот, в кого попала стрела, стоял на коленях, харкая кровью. Тангейзер перерезал им горло, после чего, стряхнув и вытерев меч, вложил его в ножны. Потом он натянул тетиву арбалета, вставил стрелу и прислонил оружие к стене.
Мертвых иоаннит оттащил в проход, по двое за раз. Их тела скользили по смеси из грязи, воды и муки, покрывавшей мост. Фонари висели через равные промежутки, но конца моста Матиас не видел. Сверху послышался шум водяных колес. Он был уже у первой мельницы. В просвете между зданиями виднелась река. Ворот с цепью позволял опускать или поднимать колесо в зависимости от уровня реки. Лестницы вели к шестерням, которые передавали движение реки на жернова. Шестерни не были зацеплены – в противном случае шум был бы гораздо сильнее. Внизу госпитальер увидел вращающиеся лопатки водяных колес. Он сбросил трупы в воду. Некоторое время тела швыряло и подбрасывало среди пены, словно окровавленные тряпичные куклы, а затем они исчезли.
Сбросив последнего стражника, Тангейзер остановился и прислонился к вороту. Струйки пота стекали по его лицу и по корке крови, запекшейся на волосах груди и живота, словно какая-то кожная болезнь. Как ни горько было это признавать, но силы его заканчивались. Ступни, колени, спина – все болело. Пальцы не гнулись. Иоаннит подумал о Карле. Ей, наверное, еще хуже. Он размял шею.
Повернувшись, Матиас увидел мельника в обсыпанном мукой фартуке. Испуганный мужчина стоял на пороге распахнутых двойных дверей. Тангейзер посмотрел на него, и двери закрылись.
Повозка загрохотала по мосту.
Рыцарь остановил ее так, чтобы его и спутников не было видно с улицы. Он погрузил в повозку пики, древками вперед, и фонарь, висевший над караульным помещением. Другого конца моста Гуго не видел. Тангейзер предполагал, что его должны охранять не меньше четырех ополченцев. До сих пор он не заметил ни у одного из них лука, арбалета или огнестрельного оружия. Благодаря фонарям они увидят его раньше, чем он их. И у них будет больше времени, чтобы задаться вопросом, кто он и что ему нужно, и испугаться. Повозка не вызовет такого переполоха, как вооруженный мужчина, но госпитальеру не хотелось подвергать детей опасности без крайней необходимости.
– Гриманд, я возьму пистолет. Грегуар, это мясо уже никому не понадобится. Клади его в мешок. Хлеб и вино тоже. Жди сигнала. Двигайся быстро, но помни о грязи, – сказал он своим спутникам.
Затем Тангейзер проверил пороховые полки и зарядил оба ствола пистолета. Водяные колеса заглушат звуки выстрелов. Левой рукой он сунул оружие за пояс сзади, взял у Грегуара бурдюк, влил себе в горло полпинты вина и отдал обратно.
– Гуго, ты идешь со мной, – решил он, после чего, взяв арбалет и вытащив меч, пошел через мост.
В следующем просвете между зданиями Матиас окинул взглядом реку и увидел часть заграждения. Грузовые плашкоуты и рыбацкие лодки. На пристанях по обоим берегам продолжалась резня. Банды насильников и убийц. Жаль, что не они охраняют мост. И насчет заграждения тоже жаль. Какой бы бурной ни казалась река, это самая безопасная дорога в Париже. Освещенные желтыми фонарями участки чередовались с темными. Мост дрожал под ногами Тангейзера.
– Сколько здесь колес, Гуго? – спросил рыцарь.
– Двенадцать, – отозвался мальчик. – Два пролета оставлены пустыми, для лодок.
– Стой здесь. Отсюда тебе видна повозка. Жди моего сигнала.
Оставив Гуго, госпитальер стал размышлять об охране на той стороне моста. Один стражник будет с ним говорить. По меньшей мере двое опустят копья. Если так поведут себя больше двух человек, это будет значить, что они испугались. Возможно, испугается и меньше народу – это зависит от количества выпитого ими вина. Если их двое, то первого Матиас снимет стрелой, а копье второго отобьет. Кроме того, если понадобится, с такого расстояния еще двух достанет пистолетная пуля. Затем он прикончит мечом второго копейщика, а дальше будет действовать по обстановке.
Вот и последний темный участок. Впереди над выходом висел зажженный фонарь, а у самой земли горел установленный в ведре факел. Показалась фигура охранника, вооруженного короткой пикой.
– Какие новости? – крикнул Тангейзер, разыгрывая точно такую же сцену, как с предыдущей группой стражников. – Какие новости?
– Новости могут быть только от вас. – Голос, который иоаннит едва различил сквозь шум, прозвучал очень молодо. – Они ушли несколько часов назад – по крайней мере, мне так кажется. Ничего не просили передать?
Рыцарь увидел охранника: восторженный юноша, не старше Орланду, и точно так же, как Орланду, уверенный в том, что его дело правое. На лбу у него была белая лента, удерживавшая непослушные волосы и обозначавшая его принадлежность к католической партии. Сзади него никого не было. Значит, три охранника с каждой стороны. Отсюда двое ушли, чтобы поесть и выпить с остальными. При виде госпитальера парень скорее обрадовался, чем испугался.
– Эти мерзавцы оставили тебя одного. Кто у вас главный? – спросил Матиас.
– Уден.
– Уден? Кажется, я его знаю. С этой стороны все тихо?
– Если не считать мельника, то вы первый, кого я увидел за всю ночь.
Парень улыбнулся. Меч Тангейзера пронзил ему сердце.
Потом рыцарь окинул взглядом узкую улицу. Пуста в обоих направлениях, если не считать нагруженной трупами телеги без лошади. Склады на берегу реки. Консьержери, башня с часами. Отсюда видна часовая стрелка. Половина одиннадцатого. Время. Время. Иоаннит опустил курки пистолета и оттащил тело юноши вместе с пикой к ближайшему водяному колесу. Бросил пику, сдернул со лба мертвеца белую ленту и столкнул тело в Сену.
Потом он бегом вернулся назад и махнул Гуго.
Белую ленту Тангейзер повязал себе на лоб, чтобы пот не заливал глаза. Подождав остальных, он взял из ведра факел и вставил его в железное кольцо, прикрученное к повозке специально для этой цели. Госпитальер не предполагал, что будет скучать по Виллю, но теперь радовался, оказавшись по эту сторону моста, на острове. Левый берег представлял собой стену тюрьмы. Если повезет, то ко времени возвращения Матиаса вместе с Карлой охрану Мельничного моста еще не успеют усилить.
С Карлой и с Паскаль.
Чтобы забрать девочку, потребуется время, которого у него нет. Время и расстояние – вот что нужно экономить Карле, Ампаро и остальным. Склады у реки не были освещены. Там найдется укромное место. Можно отвезти повозку назад, спрятать, а затем отправиться за Паскаль. Карла будет с дочерью. А сражаться лучше без повозки.
– Разве так нас не увидят солдаты? – Эстель указала рыцарю на факел.
– Верно. Только они все равно нас увидят, а освещенная повозка вызовет меньше подозрений, – объяснил тот. – Гуго, куда нам теперь?
– Налево. – Мальчик указал на башенку. – Мимо Дворца правосудия.
Дворец правосудия. Здесь ему встретились Гузман и Рец. Иоаннит посмотрел на Грегуара:
– Неужели это было только вчера, тот каприз судьбы?
Его юный слуга похлопал по своим красным штанам. Губы у него раздвинулись, обнажив десны до самых ноздрей. Матиас улыбнулся в ответ: улыбка Грегуара больше не вызывала у него отвращения. Тогда рыцарь считал этот каприз судьбы милостью. Но каприз обошелся ему в восемь часов в тюремной камере – за это время можно было найти Карлу. Каприз обездвижил его – позволил выковаться цепям, которыми Тангейзер сам себя связал – чувством вины за те зверства, которые происходят вокруг. А сам по себе этот каприз был не более чем безумно сложным и запутанным переплетением капризов других людей, от помощников конюха до королей. Нет смысла спорить с судьбой, особенно когда нуждаешься в ее благосклонности. Карты уже в игре.
