Сеус?
Только Очищенный может мне приказывать.
— Это и был твой грандиозный план, а? — Яз повернулась и зло посмотрела на Теуса. — Ты ждал все это время, чтобы вежливо попросить, а потом умереть с голоду?
Теус зарычал и поднял голову:
— Осторожнее, девочка.
— Ну? — Яз давно устала от угроз Теуса. — Что ты сделаешь?
— Никто не будет голодать. — Теус сплюнул на пол. — Мы все умрем от жажды задолго до этого. — Он хмуро посмотрел черными глазами на шар света, который был Стержень-корнем. — Очищенный или нет, я мог бы открыть врата. Однако я не ожидал, что Стержень-корень станет частью ковчега. Не так, как сейчас. Он запер меня так же, как запер Сеуса, объединив недостающие технологии с трюками квантала и марджала. Здесь его недостаточно, чтобы можно было его убедить. Он просто функция, обернутая вокруг знания.
Пораженчество Теуса испугало Яз больше, чем его угрозы. Теус был кем угодно, только не тем, кто пасует перед трудностями. Он собрал себя заново из выброшенных кусочков. Он, демонстрируя незаурядную силу воли, занимался этим на протяжении многих поколений. И, если он сказал, что нет пути вперед и нет пути назад… тогда вся надежда действительно потеряна. Она опустила голову, коснулась плеча Квелла, руки Мали и пошла, чтобы прислониться спиной к стене. Она медленно соскользнула вниз, чтобы присоединиться к Теусу на полу. Смерть Эрриса тяготила ее, и было трудно не чувствовать безнадежности. Это был самый длинный день в ее жизни, и зубы усталости глубоко въелись в ее кости.
— Ой. — Яз сдвинулась. Она села на что-то неудобное — более неудобное, чем каменный пол. Она наклонилась, чтобы найти этот комок, и обнаружила, что он находится в одном из внутренних карманов ее рясы. Она вытащила его. Ящичек Стержень-корня. Тускло-серый и безжизненный, испещренный более темными пятнами. Она повертела его в руках.
— Что в ящичке? — Квелл присоединился к ней на полу. Мали тем временем подобрала брошенный стул и села на него.
Яз продолжала вертеть ящичек в руках, проводя пальцами по его гладким бокам и шрамам там, где влияние Сеуса испортило ее.
— Это секрет? — беззлобно спросил Квелл.
— Все зло в мире. — Яз улыбнулась. Безумие Сеуса заполнило его и вытеснило Стержень-корень. То же безумие, которое вырвало знания человечества из рук четырех племен именно тогда, когда лед двинулся, чтобы раздавить их с обеих сторон. То же безумие, которое хотело превратить лед-племена в оружие войны и захватить контроль над ковчегом вместе с ними. То же безумие, которое недавно было так близко к взятию города другой армией, приведенной из какого-то соседнего государства.
Лед-племена были бы этой армией много поколений назад, если бы жрецы Черной Скалы смогли выполнить приказ Сеуса. Океан крови пролился только для того, чтобы получить доступ к маленькой пустой комнате, в которой она сейчас сидит, ожидая медленной смерти. Так много жизней было потрачено на то, чтобы Сеус смог сорвать луну с неба, запечатать мир льдом и подчиниться последнему приказу Пропавших, когда они отправились в свои золотые города. Пусть никто не последует за нами. Это было все, что они оставили своим слугам. И со временем это стало всем, о чем заботились их слуги.
Квелл повторил свой вопрос:
— Что в ящич…
— Там пусто, — сказала Мали.
Да, пусто. Но в нем никогда не было ничего физического, хотя Яз и не думала задаваться вопросом, почему он был полым или какой цели служило пустое пространство внутри. Призраки, которые в нем содержались, совсем недавно призраки Стержень-корня, были каким-то образом встроены в стены самого ящичка…
Она повернула ящичек под углом и осмотрела внутренности. Ее глаза расширились.
— Что, он в ящичке? — Теус увидел, как приподнялись ее брови.
Яз повернула ящичек к нему:
— Надеюсь?
Внизу, с внутренней стороны, небольшая часть основания осталась девственно белой.
Теус усмехнулся:
— И что это нам даст?
Яз резко встала и протянула ящичек к шару синего света.
— Нет! — Теус бросился к ней. Но Квелл оказался проворнее и оттащил его в сторону. — Ты сошла с ума? — Теус изо всех сил пытался вырваться на свободу. — Если Сеус попадет в систему…
— Стержень-корень! — скомандовала Яз. — Возьми то, что принадлежит тебе.
Синий свет становился все ярче, заливая комнату, заставляя Яз отвернуться, но она держала руку там, где та была. Она почувствовала, как ящичек рассыпается в ее руках, распадаясь на кусочки, которые, в свою очередь, превращались в пыль. Резкая боль заставила ее отпрянуть. И когда она посмотрела снова, свет вернулся к своему прежнему уровню, хотя, возможно, он был немного ярче.
Яз. Ты — Яз из Икта. Своенравная, упрямая, несколько беспокойная девушка.
— А ты?
Доктор Элиас Стержень-корень.
Теус вскочил на ноги:
— Открой врата! Открой их сейчас же! Я требую этого!
Только Очищенный может мне приказывать.
— Блин! — Теус отвернулся и ударил кулаком по стене.
— Я какая угодно, только не очищенная. — Даже сейчас голоса, которые корабль-сердце пыталось отделить от нее, бормотали в глубине сознания Яз — как всегда, ее худшие я предлагали недостойные мысли, низкие эмоции, коварные предположения. И, как и почти всю свою жизнь, она их игнорировала. Однако без них ее бы не было. Время от времени они говорили что-нибудь полезное. Время от времени любому приходилось делать что-то несовершенное, даже что-то неправильное, чтобы достичь бо́льшего блага. Ни один путь никогда не был таким прямым и таким узким, чтобы можно было полностью очистить свои руки от грязи мира, не говоря уже о ногах. — Я не очищенная, Элиас. Но я тебе и не приказываю. Я спрашиваю. Пожалуйста. Ты можешь открыть врата?
Что ж, теперь в голосе звучали интонации Стержень-корня, Яз почти видела, как его руки двигаются, управляя разговором. Спрашивать — совсем другое дело, моя дорогая. Могу ли я открыть врата? Смотри на меня!
Появился яркий прямоугольник золотистого света, дверной проем, достаточно высокий, чтобы пропустить человека.
Без колебаний Теус бросился на него. И отскочил. Он тяжело сел, держась за голову, как будто потерял ориентацию. Прямоугольник уменьшился, снова уменьшился, превратился в золотую точку в воздухе и исчез.
Яз моргнула:
— Теус?
Таркакс поднял глаза и встретился взглядом с Яз. Его глаза снова были бледнее зимней синевы.
— Если я когда-нибудь его увижу, не знаю, смогу ли удержаться от того, чтобы его не убить. — Он стоял, дрожа, держа руки по бокам, как будто все его тело окунули во что-то слишком мерзкое, чтобы к нему прикасаться. — Яз из Икта, дочь Зина и Мокки, старшая из моих предков, я молюсь Богам в Небе и Богам
