Радость Маши длилась недолго. Она встречала в Англии уже свой шестой Новый год, когда ей позвонила мать. Маша была поздним ребенком, Маргарита Петровна смогла забеременеть только в возрасте сорока лет. Поэтому теперь 25-летняя девушка относилась к престарелым папе с мамой, как молодая мамаша к несмышлёным детишкам. Но то, о чём ей сообщила мать на этот раз, ввергло Машу в настоящий шок. Окончательно утративший остатки инженерного интеллекта Семен Михайлович умудрился наступить на грабли, набившие здоровенные шишки миллионам россиян. Группа мошенников втянула старика в простейшую финансовую аферу: предложение внести взнос в беспроигрышный проект поставки товара из-за границы; средства на взнос можно получить в виде кредита; под залог отдаётся трёхкомнатная квартира. Проект, естественно, оказался жульничеством, банк требует возврата кредита, супруги Литвиновы рискуют остаться на улице. Речь шла уже о достаточно серьёзной сумме. Срок – три месяца. Для Маши началась настоящая каторга: работа в четырёх-пяти местах, днём и ночью, экономия на питании и элементарных удобствах. К исходу третьего месяца после получения маминого сообщения девушка сбавила в весе восемь килограммов. Аппетитная ладная фигурка трансформировалась в анорексичное тело, а поскольку Маша была девушкой высокой, она стала похожа на модель, идеальную вешалку для нарядов сытых покупательниц. «Почему бы и нет?» – подумала Маша, читая заметку в русскоязычной лондонской газете, подобранную в дешёвой ночлежке для эмигрантов: «Требуется девушка ярко выраженной славянской внешности в возрасте до 25 лет. Условия: модельные данные, умение обращаться с живой птицей». «Внешность у меня сейчас самая что ни на есть модельная, скулы торчат, глаза в пол-лица, даже теней не надо, а в детстве, помню, помогала бабушке в деревне кур кормить – подхожу по всем статьям», – решила Маша и позвонила в компанию «Брек&Зенон».
– Значит так, девонька, – давала ей инструкции сотрудница Зенона Снежана, – делов тут – неча делать. Нацепим тебе купальник в аккурат по фигуре… Если про этот суповой набор, конечно, можно так выразиться, – толстенная бабища презрительно хмыкнула, окидывая взглядом отощавшую Машу. – Надеваем на руку рукавицу, садим сюды птичку, а потом ты с улыбкой шуруешь на подиум. Доходишь до середины, жопа двигается, насколько это возможно изящно…
– Какая жопа? – растерянно спросила Маша.
– Твоя, конечно, не птичкина же. Не перебивай. Жопа двигается изящно, улыбка во всю морду. Потом легонько приседаешь, задницу отклячиваешь, снимаешь колпачок, выпрямляешься как колхозница, эта, с рабочим которая…
– Вы имеете в виду скульптуру Мухиной на ВДНХ?
– Я имею в виду колхозницу, которая с рабочим. Снимаешь колпачок…
– Откуда снимаю?
– Не оттуда, откуда ты подумала, – съязвила Снежана. – У птички на голове колпачок будет, ты его снимешь и распрямишься пружинкой. Птичка улетит – ты танцующей походкой сваливаешь с подиума. 30 фунтов за сеанс. Устраивает?
– Да, конечно, – обрадовалась Маша.
Она даже не сообразила спросить, какую птичку в колпачке ей придётся носить на руке.
Проект «Беркут для джентльменов» оказался неожиданно удачным. Показательная охота на лис с использованием пернатой авиации, проведённая в Шотландии, имела оглушительный успех. Зенон и его новый друг и партнёр Брек Пристли решили, что успех этот следует подкрепить грамотно организованной PR-акцией. На окраине Лондона был возведён огромный брезентовый шатёр. Шоу предполагало выход на подиум группы манекенщиц, несущих беркутов. Демонстрация птиц завершалась их запуском под купол шатра, где птички должны были усесться на роскошный насест. Билеты шли нарасхват, от заказов не было отбоя. Пять птиц, пять девушек. Вариант казался оптимальным. На беду одна из манекенщиц внезапно заболела, замену ей искали в дикой спешке. Помогло объявление в газете.
Маша не ожидала, что птичка окажется такой тяжёлой. Перед выходом на подиум она подпирала облаченную в толстенную рукавицу правую руку левой, но перед зрителями ей следовало принять непринуждённую позу настоящей охотницы на хищников семейства собачьих. Цокая каблучками и стараясь «изящно двигать жопой», она двинулась навстречу своей судьбе. Из последних сил девушка, чувствуя, как немеет правое плечо, дошла до середины подиума, над которым располагался насест для беркутов, присела, как бегун на средние дистанции перед стартом, плавным движением сняла колпачок с головы могучего пернатого хищника и попыталась в толчке запустить его вверх… Попытка оказалась неудачной. Истощенный недосыпанием и отвратительной кормёжкой организм не выдержал, Маша потеряла сознание и рухнула на пол. Обалдевший от яркого света беркут пронёсся прямо над головами зрителей и, внезапно обнаружив цель, спикировал на дога леди Крауч, которого хозяйка привязала у входа в шатёр…
Тело неудачливой укротительницы беркутов спешно уволокли за кулисы. Над ней склонился могучий рыжеволосый обладатель раскосых монгольских глаз.
– Жить будет. Укройте потеплее, очнётся – напоить бульоном. Так Маша познакомилась с Зеноном Сарсадских.
Глава 10. Братство гор
Причины возникновения межличностной комплементарности – тайна за семью печатями. По крайней мере, до тех пор, пока за её разгадку не взялись британские учёные, славящиеся своим умением осваивать правительственные гранты по самым оригинальным поводам. Казалось бы, что общего между основательно обрусевшим киргизским колдуном и шотландским профессором-экономистом из Лондонского университета? Между тем, Зенон Сарасдских и Брекенридж Пристли стали друзьями буквально с первого дня знакомства. После того, как Джек Пибоди покинул дом Брека, куда был доставлен из Хитроу Зенон со своей командой, новые знакомые могли объясняться только при помощи жестов: колдун разговаривал на нескольких языках, включая монгольский, башкирский и санскрит, а профессор неплохо владел итальянским и французским, мог к месту ввернуть латинскую цитату. Пристли обогатил свой лингвистический арсенал русским выражением, подхваченным от Джека Пибоди: «Йокарни бай-бай». А Зенон в Москве усвоил, что русскому человеку за границей может очень пригодиться универсальное слово shit. Серьёзная база для плодотворной застольной беседы! Вечером новые знакомые собрались за столом в гостиной профессорского коттеджа. Пирог с почками, бифштекс из баранины, традиционный пудинг и вклад команды Зенона – бастурма, балиш и эчпочмаки, прихваченные в дорогу запасливой Снежаной – составили эклектическое интернациональное меню ужина. Зенон сосредоточенно пережёвывал пищу, одобрительно хмыкал, сочно рыгал в знак уважения к хозяину и периодически метал тревожные взгляды на стаканы, стоявшие рядом с его столовым прибором. Брек, будучи настоящим учёным, обладал редкостной наблюдательностью. Он сделал знак экономке, прислуживавшей за столом, и та выставила на стол графинчик с жидкостью янтарного цвета. Могучая лапища колдуна зацепила сосуд, и через мгновенье состоялся первый тост. Профессор почему-то решил, что российскому гостю будет понятнее вариант застольного приветствия, которым пользовались его немецкие коллеги: «Prosit!» Зенон кивнул, опрокинул в себя полтораста граммов отменного бренди и выдохнул: «Shit!» Профессор поперхнулся. Но, будучи человеком воспитанным и гостеприимным, ни на одном из известных ему языков не стал комментировать реплику гостя. Вместо этого он снова подозвал экономку. Опорожненный менее чем на половину графин незаметно покинул стол, а его место заняла литровая бутыль со скромной черной этикеткой. Стаканы вновь наполнились. За столом ощутимо повеяло духом торфяных болот. Зенон шумно втянул волшебный запах, осторожно поднёс бокал к губам и медленно втянул в себя благоухающую жидкость. «Билядь-зараза, вот это пойло, братан!» – сообщил он профессору. Губы Брека расплылись в улыбке. Его любимый шотландский виски двадцатилетней выдержки понравился гостю гораздо больше, чем хвалёный английский бренди. «Йокарни бай-бай!» – провозгласил он и поднял свой бокал. Зенон одобрительно смотрел, как шестидесятиградусный напиток вливается в рот его собутыльника. Он щелкнул пальцами, и Снежана, аккуратно расправлявшаяся с отбивной, соскочила со своего места, выбежала из комнаты, и через пару минут на столе появились две литровые бутылки с прозрачной жидкостью. «На этикетку не смотри. Подпольный заказ для знатоков, – проинформировал нового друга колдун. – Это волшебная водка. Магик водка, йес или ноу?» «О, yes! Magic vodka! Smirnoff!» – воодушевился профессор. «Никакой Смирнофф! Просто – водка».
Через полчаса Брек и Зенон, презрев лингвистические барьеры, оживлённо беседовали, перемежая выразительные жесты фразами на всех известных им языках. Вечер завершился уникальным музыкальным номером: шотландская волынка аккомпанировала народной киргизской песне. Горловое пение шамана и монотонное завывание инструмента, оказалось, удивительно гармонично дополняли друг друга. Шотландец и киргиз – представители братских горских народов – нашли друг друга в космополитическом Лондоне.
