Я только головой покачала.
Но Анастасия оказалась права – солист «На краю» все же найти меня сумел. Однако Кей не сделал ничего из того, что выдумал дурной Настин мозг. Я не знаю, был ли его поступок подтверждением того, что он – личность творческая и знающая подсознательно, каким путем ему следует идти, чтобы достичь желаемого, или же в нем взяло вверх чувство здорового рационализма, которое, видимо, досталось ему от мамочки, но он умудрился найти меня на четвертый день безо всяких там глупых штучек, описываемых соседкой. Он просто-напросто обратился в детективное агентство, и оно за пару дней выполнило его заказ – нашло меня в охраняемом поселке. Как – не знаю. Когда-нибудь я спрошу об этом у Кейтона, хотя, подозреваю, он не ответит мне на этот вопрос.
На четвертый день пребывания в доме Валерия я, проснувшись и почти успокоившись (аутотренинг – это сила!), вышла на лоджию, чтобы насладиться теплыми полуденными лучами солнца. Но, глянув во двор особняка, где был разбит милый садик, обнаружила там Кея. Во всем черном, как будто он носил траурную одежду, он преспокойно стоял около самых ворот, сцепив руки за спиной. Осанка, как всегда, прямая, лицо – красивое, но неуверенное, со сведенными друг к другу бровями и печально-внимательными глазами, которые, беспокойно оглядывая особняк, остановились на моем лице.
Заметив меня, растрепанную и стоящую в розовой ночной рубашке, он неожиданно улыбнулся и помахал мне рукой. Я, непонятно чего испугавшись, отпрянула и зачем-то закрылась в своей комнате. Медленно опустилась на колени под окном, касаясь спиной стены.
Кей?! Что он тут делает? Как прошел через ворота? Здесь же сигнализация! Да и охрана поселка не пропустит кого попало – как-никак он считается элитным. А может… Я сплю? И мне снится, что Кейтон нашел меня и смотрел мне в глаза.
Я встала, осторожно выглянула в окно, слегка отодвинув занавеску, и поняла, что мне это не показалось – под окном действительно стоял солист «На краю», облаченный в черные джинсы, черные же кроссовки и майку без единой надписи или рисунка. Даже кепка на нем была этого же мрачного цвета. Странно, что он ногти в черный цвет не накрасил!
Единственным ярким пятном на этом фоне был только большой букет в серебряной фольге. Именно в нем и собрались все цвета, убежавшие от Кея: красные, желтые, синие, зеленые, оранжевые, фиолетовые, голубые – цветы светились под тонкой фольгой миллионами радуг.
Зачем он приперся с цветами? Думает, я прощу его за какой-то жалкий букетишко? Согласна, букет даже издали кажется прекрасным, и я готова поклясться, что он душистый, ведь не может столько цветов, собранных вместе, не одурманивать сладким ароматом? Но я не буду встречаться с этим человеком только потому, что он неведомо как нашел меня и принес свои идиотские цветы.
Лучше бы он себе черный гроб прикупил, подонок. А я бы кинула на его крышку не менее красивые цветочки. Как посмел заявиться сюда? После всего, что сделал? После всех плевков в лицо? Решил откупиться букетиком?
Он что, считает меня такой дешевой? Цветочки!
Пошлю к черту эту траву.
Да я вообще больше с ним встречаться не буду. Пусть убирается ко всем чертям свинячьим. Как мне это надоело, как же он достал меня! Почему я должна из-за него отсиживаться в этой комнате и вообще в этом доме? Я прямо сейчас выйду на лоджию и прямо в лицо ему скажу, чтобы он проваливал. Может быть, прямо и не получится – между нами разница в два этажа. Но он услышит.
А потом я позвоню Бабе Яге и скажу ему, что кто-то невероятно умный запустил Антона едва ли не в дом! Пусть разбирается с охраной.
Я, полная решимости, вылезла опять на лоджию и, не смущаясь того, как весело выгляжу после сна, и заорала:
– Эй ты! Козел в черном! Уходи отсюда! Пока я не спустила собак, жалкий…
Жалкого уже не было. Двор был полностью пустым, исключая, конечно, двух рыже-коричневых птичек, весело перелетавших с ветки на ветку.
Мне что, показалось??
Я, порядком напуганная, выбежала в коридор. Настя вчера вечером уехала – у ее коллеги должен был быть день рождения.
– Катя, доброе утро, – встретила меня в коридоре отчего-то озирающаяся экономка, – к вам гость пришел. Ждет вас в…
– Гость? – невежливо перебила я ее. – Это вы его впустили?
– Я, – подтвердила она с готовностью, – он приехал на машине, она сейчас у входа. А что? – забеспокоилась она. – Вы разве его не ждали? Молодой человек ведь смог пройти через пост охраны на въезде, значит, у него должно было быть приглашение от кого-то в поселке. Я думала, вы его пригласили.
– Я его не приглашала! – крикнула я.
– И что теперь? – испугалась своей оплошности экономка. – Я вызываю охрану? Как он тогда проехал к нам?
– Нет, стойте, не надо охраны, – покачала я головой, мгновенно приняв решение, – где… где он сейчас?
– В большой гостиной, я как раз несу ему кофе. Знаете, молодой человек такой милый, он мне показался очень приличным. К тому же он вас так ждет.
– Скажите ему, чтобы он подождал еще немного, – ответила я, – я сейчас переоденусь и спущусь к нему.
– Конечно, Катя, – явно обрадовалась пожилая женщина, что ее не стали ругать за проступок. – Что вы будете на завтрак?
– Все что угодно, – отозвалась я и побежала обратно в свою комнату, слыша, как вздыхает экономка:
– И так каждый день говорит. Что ж мне готовить-то?
Яростно расчесывая волосы в своей комнате, я буквально проклинала Кейтона. Опять из-за него моя размеренная жизнь, к которой я стала привыкать в этом уютном уединенном месте, дала трещину! И он все еще преследует меня, никак не может успокоиться. Мальчик что, хочет доказать, что что-то чувствует ко мне? И для чего? Чтобы еще раз поиграть со мной? Нет. В его искренность я не верю. Не верю.
А так хочется. Правда?
Неправда. И, спрашивается, для чего я тут пряталась? Для того, чтобы на третий день Кей нашел меня, приперся прямо в мою хижину, которую я ошибочно посчитала крепостью?
Чтобы показать свою трусливую натуру, дура!
Я, надев привезенную Настей ярко-розовую, с аппликациями футболку и короткие летние шорты из темной джинсы, еще раз взглянула в зеркало и пару минут смотрела на себя: на распущенные темные волосы, на бледное лицо, на расправленные силой воли плечи, на ноги, не тронутые загаром, которым я строго-настрого запретила подгибаться, успокаивая разбушевавшиеся мысли. И только потом, кивнув сама себе и напоследок взглянув в отражение своих глаз, кажущихся сейчас почти черными из-за контраста с белым лицом, пошла в гостиную, морально готовясь к встрече с этим недочеловеком.
Я боялась его увидеть. А еще больше страшилась того, что мне захочется обнять придурка. Но нет, обнимать его я не стану. Раз и навсегда объясню ему, что я не желаю, чтобы мною играли.
Я, настоящая Мисс Сдержанность, вошла в гостиную. Кейтон как ни в чем не бывало развалился на неудобном с виду кресле, стилизованном под викторианский стиль, и пил кофе, точно аристократ, аккуратно держа чашку в руках. Даже кепку свою снял, помня о том, что в помещениях мужчинам нельзя находиться в головных уборах. Странно, но я всегда считала, что кепка не слишком идет парням, делая их более грубоватыми или простыми, а вот Антону она шла – подчеркивая овал лица и оттеняя яркий цвет его платиновых волос. Это я неосознанно заметила еще тогда, когда увидела его с балкона.
Изящная скотина.
Вообще-то, если говорить честно, парень не развалился, а сидел вполне прямо, закинув ногу на ногу, и задумчиво глядел на дверь. Увидев меня, медленно встал, несмело, но по-кеевски обворожительно улыбнулся и сделал шаг по направлению ко мне.
– Что надо? – хмуро взглянула я на него. Внутренний голос просто бесился. В пустыне, откуда он исходил, было так жарко, что песок испарялся.
– Привет, малышка. – Фразы Кея, которые говорит нежный голос Антона, – это для моей психики очень сильное потрясение.
– Привет, малыш, – попыталась я фыркнуть, стараясь не показывать своего истинного состояния. – Чего приперся?
– Кать, я скучал. Не обнимешь своего любимого? – ласково улыбнулся мой персональный искуситель.
– Какого любимого? – Я даже поперхнулась. Вот это наглость!
– Меня. Давай забудем наши разногласия?
– Забудем? Тебе что, кто-то шею свернул, голову оторвал, вытащил мозг, вставил вместо него цветную капусту, а потом сказал, что так и было? – вполне успешно скопировала я Нинкин хамский стиль.
– Нет, – мягко улыбнулся он, подходя еще на шаг ближе. – Можно я тебя обниму?
– Нет, ты точно больной, – сердито отвечала я.
Все же хочу к нему, было бы совсем неплохо прижаться к нему, но…
Ни-за-что!
– Да. Больной. В последнее время мое психическое здоровье ухудшилось из-за тебя, – кивнул Тропинин, рассматривая меня. – Я как-то говорил тебе это.
– Ты и без меня был помешанным.
Почему он посмел использовать такую приятную туалетную воду, аромат которой мне нравится? Эта скользкая ящерица не должна делать ничего из того, что может мне импонировать.
