Скат пошарила в пакете и вернулась с цилиндриком, который вложила в пальцы моей свободной руки. Едва я поняла, что это аварийный паек, как рот тут же наполнился слюной.
— Это единс-сственный, фем Морган, — предупредила она. — Рас-ссходуйте экономно.
— Чего вы от меня ждете, капитан? — спросила я тихо.
— Чтобы вы дожили до того момента, когда я вернус-ссь с-сс победой, фем Морган. Я хочу получить прибыль от нашей договореннос-ссти. — Челюсти Рек принялись выбивать дробь в приступе смеха. Такое уж было у скатов чувство юмора. Обжигающая слюна забрызгала мой лоб, и Рек аккуратно слизнула ее языком, всю до капли.
— Желаю удачи, — сказала я и улыбнулась насмешке судьбы.
Разумеется, ничего по-настоящему смешного в этом не было. Я умру здесь — как кстати, что меня уже наполовину похоронили, — если капитан Рек потерпит неудачу в своей борьбе за власть, борьбе, которая мне в моем неведении казалась совершенно безнадежным примером победы врожденных инстинктов над здравым смыслом.
Конечно, всегда оставался ничтожный шанс быть найденной ретианами, которые все-таки знали свою планету, и вернуться к Балтиру. Вот только это не входило в мое понятие «выжить».
Щелчок и приглушенное жужжание заставили меня вновь вспомнить о скате, которая проверяла оружие; кончиком когтя она пыталась подцепить запутавшийся в механизме узкий лист тростника, кожистые складки на морде возбужденно пульсировали. Я ей даже позавидовала.
— Ну вот, — подытожила Рек и взмахнула бластером. Потом склонила голову, и холодные желтые глаза внимательно взглянули на меня. — Ес-ссли вы умрете до моего возвращения, фем Морган, клянус-ссь, я сс-съем сс-серд-ца вашших врагов.
— Большое спасибо, — от души поблагодарила я.
И не успела даже моргнуть, как ее уже и след простыл — с такой путающей скоростью могли передвигаться лишь ничем не обремененные и целеустремленные скаты.
Я открыла тюбик с аварийным пайком и позволила себе сделать один-единственный восхитительный глоток, а потом решительно закрыла его и спрятала под ретианский халат. Затем натянула на голову одеяло — у меня даже не было сил побеспокоиться, сработает ли маскировка Рек и не решит ли кто-нибудь попрактиковаться в стрельбе по мне, пока я сплю.
Проваливаясь в глухой черный сон смертельной усталости, я не могла даже заставить себя задуматься, а не сочтут ли дикие обитатели острова мое спеленатое тело таким же деликатесом, каким показался мне начатый тюбик с аварийным пайком.
ИНТЕРЛЮДИЯ
«Рю?»
Глаза Раэль были открыты, но в темноте она ничего не могла разглядеть. Освещением в ее камере распоряжались драпски, не она, а те считали, что сейчас ночь. Но ей не нужен был свет, чтобы ощутить нерешительное прикосновение к установленным ею барьерам и с удивлением понять, откуда оно исходит.
Да, собственно, и сам этот факт был удивительным. Неужели драпски освободили ее силу? Женщина попыталась телепортироваться и снова была остановлена все той же незримой стеной, окружавшей ее.
«Где ты? От твоих мыслей какое-то странное ощущение».
Значит, Рю тоже заметила. Раэль не стала пускаться в объяснения, понимая, что драпски в любую минуту могут обнаружить их связь и прервать ее.
«Я нашла Сийру, — отозвалась Раэль, уверенная, что Рю почувствует в ее мыслях тревогу и неопределенность. Она не смогла бы скрыть их, даже если бы хотела. — Она в беде. Вы должны нам помочь».
«Айсу вызвали на Совет! — На этот раз ответ Рю прозвучал громче, почти как крик, окрашенный неприкрытым страхом. — Теперь могут прийти за мной. У нее есть сторонники. А у меня — никого».
«А Пелла?»
«Сбежала, едва только запахло жареным. А ты чего ожидала? Они разыщут и ее, если захотят. Ты же знаешь, что они могут. Как это могло произойти? Нас предали!»
Одним из недостатков мысленного общения была практическая невозможность утаить что-то от собеседника. Раэль поняла, что ее раскрыли, еще до того, как в ее мысли ворвалось разъяренное:
«Ты?!»
«То, что вы затеяли, неправильно, — отозвалась она, вложив в эту мысль всю свою убежденность, несмотря на гнев, клокочущий в ее душе. — Вас нужно было остановить. Сийра…»
«Ты и ей рассказала?»
«Она хочет помочь нам всем, Рю. Должен быть какой-то другой, лучший путь. Сийра может направить нас».
Повисла пауза, но их связь не прервалась; Раэль чувствовала, как тонкая нить в м'хире крепнет по мере того, как каждая из них вкладывает в нее свою силу.
«Ты приняла свое решение. — Слова, сами собой возникавшие в ее мозгу, были колкими, как льдинки. — Теперь всем нам придется жить с ним — или погибнуть из-за него».
«Погибнуть? О чем ты?» — Раэль укрепила свою защиту, хотя Рю не представляла для нее никакой угрозы.
«Мы выслушаем Сийру. Ты не оставила нам альтернативы. Но мы не можем оставлять улик. Нельзя позволить им ошельмовать нас, прервать нашу работу, — отозвалась Рю. Ее мысли прозвучали как-то невыразительно, словно она думала о чем-то другом. — Нельзя оставлять человеческих телепатов в живых».
— Рю!
Раэль знала, что ее ментальный вскрик полетел в м'хир бесцельно: связь прервалась.
Как, осознала она вдруг, содрогнувшись, и жизни существ, которые имели точно такое же право жить, как и клановцы. Рю не колеблясь исполнит свою угрозу.
Сийра все-таки научила ее думать о людях, призналась себе Раэль. Она докатилась даже до того, что ломает голову, пытаясь разгадать даже куда более чуждых ей драпсков. Теперь она уже далеко не та ксенофобка, какой была когда-то.
«Н-да, — в приступе подступившей к горлу жалости к себе решила Раэль. — Момент проявлять широту взглядов я выбрала совсем неподходящий».
ГЛАВА 52
В грубом голосе слышалось отчаяние, как будто он боялся, что я больше не стану его слушать.
— Ты должна соединиться.
Тьма была чревом, из которого я отказывалась появляться на свет, зная: все поголовно желают мне зла. Я обману их. Останусь здесь до тех пор, пока не умру и не окажусь в безопасности.
— Глупос-ссти! — прошипел другой голос, потом кто-то глухо закашлялся, обрызгав меня едкой слюной. — С-ссмерть — не сс-самый лучший выход.
Мимо меня проплыл круглый блин драпскского лица, из которого вдруг проклюнулись и неодобрительно уставились на меня многочисленные черные блестящие глаза.
— Видишь, ты истекаешь кровью? Ты истекаешь кровью? Истекаешь кровью?
Раздался еще один голос, переплетавшийся с потрескиванием костра.
— Ты покинешь его? Думаешь, он выживет? Хоть один из вас сможет жить в одиночестве?
Тьма казалась влажным гнездышком, уютной колыбелью, которую чьи-то легкие прикосновения качали под музыку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
