(5.) 2 марта 1940 года начальник УПВ Сопруненко прислал Берии две справки: на офицеров в Козельском и Старобельском лагере и на полицейских и прочих обитателей Осташкова. Первых было 8376 чел. (по другой справке, от 3 марта — 8424), последних — 6192 (по данным от 3 марта — 6168). После достаточно простой операции сложения (2-й класс начальной школы, кажется) получаем 14 568 (14 592). Каким образом в «записке Берии» возникло число 14 736?
(6.) Вот таки все-все? Даже перебежчики-коммунисты советскому правительству ни для чего не нужны? А также «лица, твердо вставшие на путь исправления», внутрилагерная агентура, те, кто мог быть впоследствии использован для нужд разведки и контрразведки…
(7.) А это еще что за стилистическая коряга? Кто и что должен предлагать НКВД, когда тот сам уже все предложил?
(8.) Ну и как это прикажете понимать? Что это еще за круглые цифры? Кто эти 36 офицеров и 7632 узника тюрем, которых Берия предлагает пощадить? На каком основании? Берия был слишком опытным руководителем, чтобы нарываться на уточняющие вопросы Сталина и портить настроение вождю и себе.
Далее: в каком «особом порядке» предполагается рассматривать дела? На Особом совещании, «особым трибуналом», военно-полевым судом, «тройкой», «двойкой»? Из кого они должны состоять? Что значит «с применением высшей меры наказания» — всех расстрелять, или всего лишь допустимо применение ВМН? Товарищ Сталин, ты мудрый, в сердцах читаешь, ты сам поймешь, о чем я думаю… А вот дальше я тебя дураком считаю, потому что пишу не только «с применением высшей меры наказания», но и поясняю: «расстрела». У нас ведь видов казни-то ого-го сколько! Сжигание на медленном огне, посадка на кол, четвертование, разрывание двумя разъезжающимися броневиками, и самая страшная казнь — скармливание голодным лефортовским клопам!
А еще у тебя, товарищ Сталин, память короткая, девичья, ты ведь не помнишь, что означает формула «по первой категории», которая в документах НКВД с лета 1937 года означала ВМН, так мы уж тебе разжуем, так и быть, а то вдруг потомки не поймут…
(9.) Ну, это просто содрали с положения об Особом совещании.
Как видим, документик сверхсомнительный уже по одному своему стилю. Но ведь это еще не всё!
Исследователь катынской темы Сергей Стрыгин за свой счет заказал его экспертизу. Представлены были цифровые фотоснимки «письма Берии», работу выполнила экспертно-криминалистическая лаборатория Молокова. Все заключение приводить не будем, оно длинное и очень специальное. А вкратце вывод таков: «фрагменты машинописного текста, изображения которых расположены на цифровых фотоснимках первой, второй и третьей страниц… представленных на исследование, отпечатаны на одной, а фрагмент машинописного текста, изображение которого расположено на цифровом фотоснимке четвертой страницы данного письма отпечатан на другой индивидуально-конкретной пишущей машине»[179].
Ну и как такое могло получиться?
Единственная предложенная версия тех историков, которые вообще соизволили заметить эту экспертизу — что на первых трех листах были какие-то бериевские правки, а на четвертом нет, и машинистка перепечатала набело только первые три страницы, а четвертую оставила как есть. Правда, тут сразу возникает несколько очень неприятных вопросов.
Сколько в НКВД было машинисток, печатавших документы для наркома? Если их было две, то работали они на двух машинках или на одной посменно? Могло ли получиться так, что начинала работу с документом первая машинистка на одной машинке, а заканчивала вторая на другой?
Естественно, в НКВД имелось машбюро — но тут возникала проблема допуска. Документ такого уровня секретности нельзя было дать в работу первой попавшейся девушке — первая попавшаяся наверняка допуском бы не вышла, ибо существовали разные его уровни. В более поздние советские времена, которые авторы застали лично, начальник даже уровня директора небольшого завода имел персональную машинистку, которая сидела в приемной рядом с секретаршей. Если она болела или уходила в отпуск, ей присылали замену, но не таскали документы начальства в машбюро, поскольку нельзя было допустить даже теоретической возможности, что сверхсекретный документ попадется на глаза тому, кто не имеет права его видеть.
Если бы разные машинки являлись единственным несоответствием в данном документе, его еще можно было бы как-то объяснить — ну, может, машинка как раз в эту минуту сломалась… Но на цифровой фотокопии, размещенной в интернете[180], совершенно четко видно, что первые три страницы еще и значительно темнее последней, то есть явно не могли быть отпечатаны в одно и то же время и храниться в одной и той же папке.
Так что самое логичное предположение — это что некие люди, отыскав в архиве ЦК какую-то записку Берии о поляках, изъяли первые три страницы и заменили их другими, на которых, в меру сил и умения, изобразили нужный текст. Почему не заменили заодно и четвертую? Ну, во-первых, потому что там находится очень полезная в случае экспертизы подлинная подпись Берии — кто ж мог предположить, что проверять станут не подпись, а машинописные шрифты? А во-вторых, на ней просто нечего заменять. Там следующий текст, не оставляющий сомнений в своей подлинности:
«б) на лиц, арестованных — по справкам из дел, представляемым НКВД УССР и НКВД БССР
III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на тройку, в составе т. т. Берия (заменен Кобуловым. — Авт.), Меркулова и Баштакова (начальник 1-го спецотдела НКВД СССР).
Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Л. Берия».
Всё сомнительное помещается на первых трех страницах. Едва ли в 1992 году кто-то мог предполагать, что через пятнадцать лет технологии достигнут такого уровня, что любой желающий сможет скачать текст из интернета и отдать его на экспертизу. Впрочем, возможно, им вообще было по барабану, что через пятнадцать лет станет с этой страной…
Кстати, и Главная военная прокуратура РФ в своей работе явно не пользовалась «запиской Берии». Об этом говорят приведенные ею цифры: 14 542 человека, тогда как в записке расстрелять предполагалось 14 700 заключенных лагерей и 11 000 — тюрем. Известно, что ГВП СССР проводила почерковедческую и криминалистическую экспертизы данного документа. Следователь Анатолий Яблоков утверждает, что она подтвердила подлинность бумаг. Однако экспертиза была весьма своеобразной. 8 мая 2010 года во время эфира на радиостанции «Эхо Москвы» господин Яблоков рассказал, что она собой представляла:
«По итогам работы экспертов, мы получили постановление, точнее заключение криминалистической экспертизы, в котором был сделан вывод о подлинности самой фактуры документа — бумаги, шрифтов… сейчас я не могу сказать всех деталей, не помню…»[181]
Не надо деталей, ясно и так. Экспертиза подтвердила подлинность того, с чем никто и не спорил: это бланки того времени, машинка того времени. Вот только кто сказал, что само письмо было напечатано в то время? Имея старые бланки, старую машинку и немного мастерства, можно и сегодня изготовить постановление Политбюро о чем угодно — например, о переселении евреев на Луну — и радостно размахивать им, доказывая, какой страшный был товарищ Сталин… А вот генерал-майор Крук говорит несколько иное: «Я задавал вопросы ответственным за расследование лицам… проводилась ли экспертиза подлинности документа. Ответ был один… экспертиза не проводилась, поскольку в ней нет необходимости»[182].
Впрочем, тот факт, что в дальнейшем «Записка» прокурорами не использовалась, вполне дает понять, что это была за бумажка.
Правда и ложь фальшивого протокола
Второй документ короткий — это выписка из протокола № 13 заседания Политбюро. Пункт 144 — вопрос НКВД СССР, решение от 5 марта 1940 г.
Сверху красным шрифтом напечатано: «Подлежит возврату в течение 24 часов во 2-ю часть Особого сектора ЦК», сбоку мелким красным шрифтом — правила работы с конспиративными документами. Это явно не позднее сделанный штамп, это изначально бланк такой. Проставлен адресат — «т. Берия». Снизу написано: «секретарь ЦК» — однако ни печати, ни чьей-либо подписи нет (помните показания Сопруненко? Постановление Политбюро за подписью Сталина). Посылать выписки без печати и подписи, хотя бы помощника или секретаря, удостоверяющего, что выписка верна — это что, в ЦК ВКП(б) стиль такой? Где гарантия, что злобный враг, украв из типографии бланки, во вредительских целях не подделает выписку?
«№ П13/1441. Тов. Берия.
Предложить НКВД СССР:
1) Дела о находящихся в лагерях для ** военнопленных** 14 700 человек бывших польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков;
