Читаем без скачивания Попадают по-разному (СИ) - Владимир Чистяков

— Не то слово. И всё Госпоже Моря благодаря.

С искреннем почтение, почти как религиозный фанатик, кланяется статуи. Изумруды безразлично смотрят в ответ. Интересно, каким был при жизни этот взгляд? Дина грозит пальцем.

— Смотри у меня! Думаешь, не знаю, что вы ей молитесь втихаря? — китобой не заметил, но я-то Дину куда лучше знаю. Чуть дрогнул голос, самую малость, но дрогнул. Её мать от всей души почитают. Она, атеистка, стала для этих людей дочерью богини, — Она человеком была.

Поклонившись ей, точно так же статуи, он уходит. Верховный задумчиво смотрит на бутылочку. Кажется, просто не хочет, чтобы я видел пьяноватые слёзы в её глазах.

— Ей и правда молятся?

— К сожалению, да. Вспомнили, что там, где сейчас море когда-то почитали богиню моря. Решили, что мама — она. Ладно, хоть жрецов её культа нет.

— Только что видел одного, кто им не откажется стать.

— Видела. Не спорю. И не одного. С ними, считай, бесполезно уже. Детей их учить надо. Учим.

— Ты так и не рассказала, что же такого для них одна сделала…

— Слушай, ты мне друг, но голову тебе я как-нибудь вскрою. Больно уж понять охота, что же там отбито… Ладно, в руке у неё что?

— Гарпун.

— Что с ним делают?

— В кита бросают. С лодки.

— Правильно. Значит, помнишь кое-что. Странного в гарпуне ничего не видишь?

— Лапы раскладные. Там, вроде, ещё бочонок с порохом закрепить можно. И его не кидают, из пушки им стрелять можно. К нему трос крепится…

Дина злобно упирает руки в бока.

— Так чего ты дурака валяешь, что не помнишь ничего? Она же им это и предложила! Гарпун с лапой и взрывчаткой да пушку гарпунную. Такой гарпун сразу убивает кита. Любого. Даже самого крупного. Порох намного сильнее человеческих рук в деле убийства. Убить с одного выстрела. Издалека, убить сразу, не ждать, пока вынырнет и потом добивать острогами. Ведьма предлагала невиданное. Предлагала многим. Но только у одного жажда добычи пересилила риск потерять всё. Отец Солёного первым и согласился всё это в море испытать. Правда, я-то знаю, что мама просто зафрахтовала его китобоя для испытаний за обычную сумму, что получают они за поход. Так что он в накладе бы не остался, даже если бы ничего не сработало. Согласился взять её людей и всё остальное. Ну, так он вернулся раньше всех. С забитыми под завязку трюмами.

Она ещё отсюда уехать не успела. При большом стечении народа рухнул ей в ноги, благодаря. Всё сработало. С одного выстрела гончую моря — самого быстрого кита убили. На них не охотятся почти. Их догнать невозможно, хотя они и не особо злобные. Так быстро он никогда бочки не заполнял. В тот же день лодку на другом корабле кит потопил. Трое погибло. Они и этого кита тут же убили. Бил бы ещё — некуда грузить уже.

Он при всех золото ей по ноги высыпал. Сказал, что две трети добычи с рейса — её. К той сумме ещё цену фрахта добавил. У него даже время оставалось на второй рейс в те воды. Сказал, что теперь всегда будет бить китов только так, как богиня показала.

Она к войне готовилась. Ей все средства увеличения доходов нужны были. С пушками решили идти многие.

Отцу Солёного она зимой ещё кое-что предложила. В принципе, как часто у неё бывало, не то, чтобы новое. Просто необычным образом улучшенное старое. Кита бьют с лодки, а разделывают на корабле. Вот и предложила идти в следующий год тремя кораблями. Двумя — теми, что у него были, а третий — переоборудованный военный. Один из самых больших. За зиму чаны и лебёдки установим, народ наберём. Малые корабли только бьют китов и буксируют к базе, тех, чьи туши быстро тонут, или просто помечают, кто долго на воде держатся. Большой их позже подберёт. На нём — только разделка туш. Ведь от кита почти всё в дело идёт. На маленьком корабле часто приходится тушу бросать, хотя мяса ещё много — солить негде, а ворвань дороже. На огромно корабле ничего не пропадёт.

Китобой почуял выгоду. Подзанял денег. Купил третий корабль. На следующий год они сходили. Так сходили! Тут теперь даже счёт времени другим стал. Старики о прошлом теперь говорят: «Это было до Похода», «В Тот год», «После похода». Привезли добычи на целый флот. Никто не погиб. Даже взятые на малые доли стали богачами. Такого не видел никто. Отец Солёного виллу себе купил. Его отговаривали. Шла война. Имущество наших сторонников подлежало конфискации. А он сказал: «Если Госпожа хоть вполовину так хороша на суше, как на море, ни один враг сюда никогда не придёт!» Так и вышло, как известно. — до чего же довольная! Продолжает, только теперь попивает уже маленькими глотками, — Потом Второй Поход был. Переоборудовали ещё несколько баз. Принять участие решились те, кто стал применять гарпунные пушки. Собственно, они или их потомки сейчас все здесь. Те, кто продолжали бить китов по-старине почти все исчезли. Кто корабли продал, став наемными китобоями, кто на Юг подался. Китовых войн ещё не было, но корабли адмирала районы промысла охраняют. Нас стараются не пускать. Нам пока хватает того, что мы здесь набиваем. Юг так… Прощупываем.

Вот после Второго Похода разбогатевшие участники собрались и решили поставить ей памятник из чистого золота. Ибо она принесла невиданное богатство краю.

Кажется, что-то становится понятным.

— Если я правильно понимаю, китобои владеют своими кораблями, а Верховный — кораблями-базами. И друг без друга всем будет хуже. А они не пытались базу откупить?

— Пытались. Только даже если десять или двенадцать (столько обычно с базой идёт) капитанов скинуться, у них всё равно денег не хватит. Цены не завышены, эта штука реально столько стоит. Сами тоже не построят. Верфи — Верховного, мастера — военные. Так что пока все всем довольны. Кроме китов, но их мнение никому не интересно.

— Много баз в море ходит?

— Двенадцать — четырнадцать. Больше невыгодно просто. Люди столько мяса не съедят и масла не спалят. Страна большая, теперь так вообще, спрос должен вырасти, но на это время уйдёт. Да и южане промысел ведут тоже. Идею с базами позаимствовали, но им куда больше времени требуется в море проводить. Пушка знаешь ли, имеет определённое преимущество пред ручным гарпуном. Я Адмиралу давно уже предлагаю совместное китовое командование создать. На словах не против, на деле… К ним намного чаще в прибрежные воды киты заходят, даже маленькие корабли себя окупают. Наш китовый адмирал…

— Китовый адмирал? — удивился я.

— Ну да, вон он стоит, — показывает на группу китобоев. Точно! У одного из них адмиральский наплечник и меч. Так он от прочих ничем не отличается. Такой же волк морской.

— Уже давно, ещё при ней решили выделить корабли-базы в отдельную эскадру. Ну так вот, наш китовый как-то раз предлагал к адмиралу юг наёмных убийц подослать. Мол новый адмирал посговорчивее будет на предмет объединения северных и южных эскадр. Я запретила. Киты-китами, но в южных морях не только они живут…

— Миррены?

— Они. Флот Юг лучше Флота Север. Эта реальность.

Киты. Ворвань. Киты. Ворвань. Киты… Всё время вертится в голове. Ворвань с китами, и что важное из порядком уже подзабытого мира. Ворвань. Что из неё делают? Масло для ламп в первую очередь. Масло. Для ламп. Чем там лампы заправляют? Забыл. Никогда не делал. Но видел. Керосин. Но тот делают из нефти. Нефть! Начало промышленной добычи нефти изменило характер китобойного промысла… Да плевать в данный момент, что там изменено. Важно, что нефть вытеснила ворвань в качестве топлива. Так будет и здесь. Значит…

— Нефть!

— Чего «нефть»? Перебрал что-ль? Зачем она тебе понадобилась? Поджечь что хочешь?

— Не… — во всяком случае, не пьянее её, — У нас её много.

— Да есть у меня у Солёных озер земля. Там, просто так на землю выступает. Для зажигательных смесей годится. Битумом корабли можно смолить, но невыгодно, везти до моря далеко. Ещё асфальт в строительстве кое-где используется. Плоды перегонки нефти представляют определённый интерес.

— Обрати на них внимание! Вообще греби под Империю любые места где нефть есть! Пустыня это, болота, земли у берега, или неважно что. Мы без нее ещё проживём. Внуки твои — уже вряд ли.

Никакой реакции. Обычный чуть страшноватый флегматизм.

— Так и знала, что тебе тоже про нефть говорила. Можешь не волноваться. Нефть, битумы — ищут. Она бы никогда не стала бы писать пурпурными чернилами на золоте это слово. Думала, я забуду. Такими же чернилами описал чёрный или коричнево-чёрный, чуть блестящий минерал с металлическим блеском. Другие признаки ещё привела. Заставила выучить. Пергамен, где они записаны. Последние слова там: «В этом минерале скрыт ключ власти над миром». И мне почему-то кажется, что ты про этот минерал знаешь больше меня. Что скажешь, Рэдд? — кажется, хотела добавить «или не Рэдд?» Не добавила.

Похоже, попаданец, ты, наконец спалился! Ибо только от матери, теперь уже можно не сомневаться, попаданки, могла Дина знать, какое значение имеют урановые руды. Ибо минерал этот несомненно, из них. Видимо, и предупреждение было, какую опасность может представлять человек, знающий о великом и грозном будущем пока малоиспользуемых нефти и урана. А, была не была!