— Французские вина для меня чужие, — вздохнул Генрих Наваррский, — они никогда не будут принадлежать мне, увы!
— А уж это зависит от вас, сир!
— Да неужели? Меня трудно удивить, но вам это удалось. Говорите же прямо! Итак, что у вас за предложение? С чем вы пришли ко мне?
— Сир, — ответил Пардальян, — я принес вам корону Франции и возможность присоединить к вашим владениям виноградники Сомюра, а они, смею утверждать, куда лучше неракских!
Король Наваррский посмотрел на Пардальяна с изумлением и восхищением. Он прекрасно понимал, что такой человек, как Пардальян, пустых обещаний не дает.
— Вот это да, черт меня возьми! — воскликнул король Наваррский с немыслимым гасконским акцентом.
Глава XLIII
ДВА КОРОЛЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ
— Объяснитесь же, сударь! — потребовал Генрих Наваррский. несколько успокоившись.
— Сир, — начал шевалье, — объяснение будет коротким. Такой умный человек, как вы, поймет меня с полуслова. У вас очень сильная армия, сир, многочисленная, дисциплинированная. Ваши солдаты и офицеры носят драные мундиры, но они отважны и преданы вам. Они пойдут за вашим белым султаном на край света, но Франции они для вас не завоюют.
— Почему же, сударь? — спросил король, очень внимательно слушавший Пардальяна.
— Такая армия, как ваша, сир, способна победить другую сильную армию, например, армию Генриха III. Но потом появятся войска Майенна, затем против вас выступит еще кто-нибудь. И чем больше вы будете сражаться, тем больше у вас будет врагов. Не исключено, что вы останетесь победителем, однако после победы на поле брани вам еще придется уничтожить всех католиков, до последнего крестьянина. А кем, скажите на милость, вы будете править, став королем Франции?
— Но почему, сударь?
— Вам никогда не победить религиозную нетерпимость.
Беарнец вздохнул и опустил голову.
— Думаю, вы, Ваше Величество, понимаете меня. Вы легко захватываете города, но стоит вашим войскам уйти, как горожане восстают. Пока вы лишь король французских гугенотов…
— Вы правы, сударь, — ответил король. — Я никогда не взойду на французский престол.
— Нет, сир, взойдете. Прошу вас внимательно выслушать меня. Генрих Валуа находится сейчас в тяжелом положении, у него осталось пять-шесть тысяч человек. Он обречен, он уже не король, а лишь призрак короля. Но Генрих Валуа воплощает собой монархическую идею. Короля убить можно, идею — нет. Даже если Валуа лишат короны, слово его все равно будет иметь вес и найдутся люди, которые пойдут за ним. Допустим, завтра Генрих Валуа объявит своим преемником шевалье де Пардальяна — и сразу же у меня окажется полмиллиона сторонников. Если Генрих III признает, что вы унаследуете после него престол, половина Франции поддержит вас.
— Сударь, вы вслух высказали то, что я тысячу раз говорил про себя. Но как сделать так, чтобы Валуа объявил меня преемником?
— Воспользуйтесь нынешним моментом. Явитесь к нему и скажите: «Брат мой, вы в беде, и я пришел к вам на помощь. У вас нет солдат, и я привел своих».
— И, думаете, король Франции согласится?
— Я уверен в этом!
— Сударь, скажите прямо, вас послал Генрих III?
— Сир, я приехал по собственной воле. Но я знаю, что король Франции будет рад встрече с вами и благодарен вам за поддержку. Он ненавидит Майенна и объявит вас наследником престола. Валуа болен, сир, очень болен…
— Так я и думал, — вздохнул Генрих Наваррский.
— Сир, я готов сопровождать вас в лагерь Генриха III.
— Согласен. Но, допустим, мы с Валуа договорились, и я становлюсь союзником короля Франции. И вот он умирает. Вы верно сказали, что половина Франции меня поддержит, но что мне делать со второй половиной? Вечно вести гражданскую войну?
— Нет! Гражданская война закончится в ту минуту, когда эта самая вторая половина перейдет на вашу сторону. А это может произойти в любой момент, — спокойно ответил шевалье.
— То есть как? — изумился Беарнец.
— Для вашего восшествия на престол необходимо выполнение двух условий. Первое я вам уже изложил. Теперь второе… Мне стыдно признаться, сир, но я не католик и не гугенот, поэтому я буду говорить совершенно свободно. Итак, Ваше Величество, когда вы станете королем Франции, когда вы увязнете в кровопролитной гражданской войне, стремясь примирить непримиримых врагов, вы поймете: надо немедленно переходить в католичество.
— Никогда! — твердо заявил Беарнец.
— Простите, сир, я думал, вы хотите царствовать, но, видимо, я ошибался.
— Отказаться от веры моих отцов!
— Чтобы обеспечить корону вашим детям!
— Уступить мерзавцам-парижанам!
— Париж стоит мессы!
Король неожиданно расхохотался:
— Неплохо сказано, надо будет повторить при случае…
— Случай представится, когда вы войдете в Собор Парижской Богоматери.
— Тише!.. Не надо пока об этом… Поговорим лучше о том, какую помощь я могу оказать Генриху III. А насчет религии… гугенотом я родился, гугенотом и останусь. Разговоры о переходе в католичество отложим до лучшим времен…
«В душе он уже отрекся, — подумал шевалье. — А ведь я уверен: последний из конюхов короля Наваррского скорее даст разрезать себя на кусочки, чем откажется от религии отцов!»
— Сударь, — сказал король, — я прошу вас погостить несколько дней в моем лагере. Я же тем временем отправлю Агриппу д'Обинье к Генриху Валуа.
«Похоже, он намерен подержать меня в плену, — решил Пардальян. — Я, разумеется, уеду, когда захочу… однако неплохо бы взглянуть, чем кончится вся эта комедия…»
А вслух шевалье произнес:
— Сир, я благодарен вам за гостеприимство и останусь до тех пор, пока два короля не договорятся.
Король Наваррский улыбнулся хитрой улыбкой и приказал явившемуся на его зов офицеру:
— Господин дю Бартас, поручаю вашим заботам господина де Пардальяна, моего друга и друга покойной королевы Жанны. Окажите ему достойный прием.
Через час Агриппа д'Обинье отправился в лагерь Генриха III с предложениями о союзе и дружбе. На следующий вечер он вернулся и сообщил: король Франции ждет короля Наваррского в замке Плесси-Ле-Тур.
Новость тотчас же облетела весь гугенотский лагерь. Беарнец заявил, что выезжает в сопровождении двадцати офицеров и ста солдат. Остальные войска подойдут попозже. Состоялся военный совет; все гугенотские военачальники пытались переубедить короля, заверяя, что он попадет в западню, но Генрих оставался непреклонен.
На следующий день наваррский король с эскортом выехал в Плесси. Пардальян находился среди его офицеров. Иногда король посылал за ним, и они скакали бок о бок, беседуя.
Когда гугеноты прибыли в Плесси, оказалось, что вся армия Генриха III уже там. Офицеры короля Наваррского насторожились. Они снова и снова умоляли своего повелителя вернуться в Сомюр.
