— Мы все дышим, — сказал он.
— Нет, я имел в виду… Разве вы не слышите?
— Я слышу слабость, — сказал Воитель. — Откуда эта неуверенность, Аксиманд? Ты нервничаешь.
— Милорд, кроме нас здесь есть еще кто-нибудь?
— Нет, никого. Я точно знаю.
Аксиманд поднялся на ноги.
— Тогда кто же это? — спросил он. — Милорд, кто же тогда стоит вон там, по ту сторону огня?
— О, Маленький Хорус, — сказал Воитель, — в тебе начинает звучать голос безумия.
И едва Аксиманд понял, что это так, он проснулся.
Он собрал своих командиров отделений и еще раз просмотрел тактические данные. Вероятно, Аксиманд был самым добросовестным из всех капитанов Шестнадцатого легиона. Не то что, например, Таргост, которого всегда интересовали лишь самые общие сведения о задании, а подробности раздражали. Аксиманд любил знать все, вплоть до мелочей. Он изучил сводки погоды. Выучил названия и фазы всех одиннадцати лун Двелла. Просмотрел составленные разведкой планы Мавзолейного Двора и заставил стратегических архитекторов флота создать ее сенсорную модель, чтобы он смог побродить по ней.
Он знал наизусть названия частей противника. Тийунатские Срочники — высококлассное подразделение церемониального городского войска, задачей которого по традиции была охрана Двора. Цепная Вуаль — элитные части, названные так благодаря ритуальной завесе вокруг тронов Старейшин Двелла; по слухам, ими усилили оборону Мавзолейного Двора.
Пока не было никаких подтверждений того, что Медузой или кто-нибудь из его представителей прибыл на Двелл. Если он и опередит Шестьдесят третью, то считалось маловероятным, что станет лично оборонять Двор. Скорее, эту задачу поручат одному из его доверенных командиров, быть может, Биону Хенрикосу или кому-нибудь из капитанов Белых Шрамов вроде Хибу-хана или Кублона Беска.
— Будем надеяться на Пятый, — сказал Лев Гошен, капитан Двадцать пятой роты, который должен был возглавить вторую волну наступления, вслед за отрядом Аксиманда. — Они терпеть не могут находиться в глухой обороне и сойдут с ума от ожидания еще до начала нашей атаки, просто от сидения на одном месте.
— Не стоит недооценивать Шрамов, — сказал Граель Ноктюа, сержант тактического отделения «Повязанных с Войной».
Гошен посмотрел на дисплей стратегиума, взглянул на Ноктюа и встретился глазами с Аксимандом.
— Значит, он получил право голоса, — заметил он.
Когда объявили, что во время штурма Мавзолейного Двора Ноктюа будет помощником Аксиманда, в высших эшелонах легиона начался ропот.
— Мне посоветовали распорядиться им как можно лучше, капитан, — сказал Ноктюа. В Ноктюа была некая сдержанность и замкнутость, кого-то ему напоминавшая.
Внешне Граель был истинным сыном, а вот характер имел необычный: меньше от высокомерного харизматика и больше от расчетливого интеллектуала. Характеризуя его, Аксиманд говорил, что он скорее холодное оружие, нежели огнестрельное.
Гошен ухмыльнулся.
— Давай послушаем твои мудрые мысли, Ноктюа, — сказал он.
— Я имел честь служить рядом с подразделением Пятого легиона семь лет тому назад, во время приведения к Согласию системы Тирады. Их боевое мастерство произвело на меня впечатление. Они напомнили мне Волков.
— Лунных Волков? — уточнил Гошен.
— Волков Фенриса, сэр, — ответил Ноктюа.
— Ты уже упомянул двух врагов, — сказал Гошен. — Ты хоть понимаешь, что они наши враги?
— Я понимаю, что оба смертельно опасны, — ответил Ноктюа. — Разве мы не должны в первую очередь принимать во внимание сильные стороны противника?
Гошен колебался.
— Здесь терраса, а тут — площадка, — сказал он, возвращаясь к дисплею с изображением карты. — Чтобы добраться до них, нам понадобится прикрытие с воздуха.
Совещание продолжалось. Аксиманду почудилось на миг, что кто-то еще хотел высказаться, некто пришедший слишком поздно и теперь стоявший за спинами офицеров.
Но там никого не было.
— Я слышал, что вы рассматриваете кандидатуры Кибре и Ноктюа, — сказал Воитель.
— Вы всегда все знаете, — ответил Аксиманд.
— Значит, не Таргоста?
— У него есть другие обязанности, — сказал Аксиманд, — и мы не хотим, чтобы он распылял свои силы.
Воитель кивнул. Он передвинул очередную вырезанную из кости фигуру на стоящей между ними доске. Из всех его сынов Аксиманд более других наслаждался хитроумностью и дисциплиной стратегических игр. В приемной было выставлено немало прекрасных наборов, в большинстве своем — подарки военачальников или братьев-примархов. Здесь были регицид, чатранж, чатуранга, го, хнефтафл, ксадрез, махнкала, затрикион… Трудно назвать родной мир примарха, не породивший новую военную игру, оттачивающую разум.
— Эзекиль был за Таргоста, не так ли? — спросил Воитель, пока Аксиманд изучал доску и обдумывал следующий ход.
— Верно, сэр.
— А когда ты отговаривал его от этого выбора, сказал ему истинную причину или придумал что-нибудь более приемлемое для него?
Аксиманд колебался. Он припомнил разговор с Абаддоном, когда решил не говорить, что Таргост, капитан Седьмой роты, не истинный сын. Он был из хтонийцев. Аксиманд предпочел не упоминать об этом.
— Я не… — начал было Аксиманд.
— Не сказал ему? — договорил за него примарх.
— Я не… понимал, что стало истинной причиной, — нехотя ответил Аксиманд.
— Интересно, когда вы ее поймете. Тебе так не кажется? — спросил Воитель, откидываясь на спинку кресла. — Ты, Эзекиль, Головорез и Ноктюа — вы все… Как вы это называете? Истинные сыны?
— Истинные сыны, — эхом откликнулся Аксиманд.
— Значит, ты полагаешь, — рассмеялся Воитель, — это потому, что ты предпочитаешь успокаивать себя видом знакомого лица? Или существует другое лицо, которое ты не хочешь видеть?
Сухой воздух, холодный и едва пахнущий солью. Внизу море Энны в рифтовой долине, словно осколок стекла в водоводе. На его берегу густонаселенный город Тийюн, как обломок кораблекрушения или россыпь разноцветной гальки. На дальнем краю огромной долины, над поверхностью сонного моря, противоположная стена долины, отвесная и бархатисто-черная в рассветных лучах. Фиолетовое небо, усеянное звездами и случайными лунами. На севере — первые отсветы восходящего солнца. На востоке — фальшивая заря над портом, с полуночи охваченным огнем. Это дело рук Иеррода и Тринадцатой роты.
При свете утренней зари, пришедшей на Мавзолейное плато, строения Двора были похожи на каменные ангары для огромных воздушных кораблей. Строгие прямоугольники отделаны желтым камнем, в первых лучах солнца казавшимся золотым. Местами их соединяли высокие колоннады и портики, их колонны из золотого камня были величиной с древние секвойи. Тротуары из стали, отполированной, будто зеркало. Сухой воздух наэлектризован, словно поблизости работали огромные электромагнитные установки.
Хваленая Цепная Вуаль пока в Мавзолейном Дворе не показывалась. Ее солдаты смогли ненадолго задержать продвижение Абаддона к Городу Старейшин. Первый капитан кратко и недовольно сообщил об их стойком сопротивлении. Гошен во время наступления захватил бастион к западу от Города; его защитники тоже похвалялись, что они из Цепной Вуали, но Гошен был уверен, что это самые обычные солдаты, выдающие себя за элиту, чтобы казаться более страшными.
Как бы там ни было, он перебил их всех.
Тийунатские Срочники в ослепительных серебристо-малиновых доспехах составляли костяк обороны. Воины были вооружены длинными силовыми мечами, энергетическими боевыми топорами и пиками, скорострельными орудиями, акустическими минометами, плазменным оружием и лазерными винтовками. Во время боя они использовали индивидуальные сегментированные силовые щиты и светопоглощающую завесу, скрывавшую великолепие их ритуальных униформ. Было ощущение, что каждый из них окутан клочком грозовой тучи.
Щиты оказались досадно эффективными и на определенном расстоянии отражали почти все выстрелы. Когда болтерные заряды Легионес Астартес пробивали их — в результате прямого попадания либо в местах сочленения сегментов — Срочник взрывался изнутри, и его разорванные останки оставались внутри щита, подобно тому, как если бы хлопушка взорвалась внутри сочного фрукта, помещенного в бутылку. Звуки таких разрывов были негромкими, приглушенными, словно кто-то хлопал по басовому барабану, обернутому тканью.
Это выводило из себя. Окопавшись вокруг вырисовывающихся вдали сооружений Двора, Срочники действительно сдерживали продвижение Легионес Астартес. Шестнадцатому не удалось продвинуться ни на шаг.
И все же они были людьми. Всего лишь людьми. Аксиманд чувствовал в этом определенную несправедливость. Силовых щитов, безусловно, не самых лучших, какие он видел в жизни, но эффективных благодаря индивидуальной подгонке и портативности, оказалось достаточно, чтобы Срочники смогли причинить неудобство Сынам Хоруса. Это уже отклонение от нормы, вызванное обстоятельствами. Воины-люди, насколько бы хороши они ни были, не могли противостоять трансчеловеческим бойцам. Аксиманду хотелось сокрушить их, стереть в порошок за безрассудную смелость, обрушить орбитальную бомбардировку, артобстрел, или даже вызвать один из дивизионов сверхтяжелых бронемашин, словно гигантские крокодилы греющихся на солнышке неподалеку в ожидании его приказа начать истребление.
