Воздух, втянутый извне, смешался с серой, находившейся у него внутри. Скай выдохнул.
Пламя вспыхнуло и яростно зашипело, расколов воздух, и в следующий миг утес содрогнулся от страшного грохота. Однако даже этот грохот не смог заглушить визга Малис, полного ярости и боли. Скай не мог видеть, какой ущерб причинил ей, но надеялся, что весьма значительный. Довольный, он опустил голову на пол пещеры.
— Отлично, мой дорогой синий дракон, — услышал он голос Китиары и почувствовал прикосновение ее руки к своей шее. — Отлично…
Удар Ская не нанес Малис серьезных ран — он всего лишь заставил гостью покачнуться и лишил ее левую лапу приличного куска чешуи. Но в отличие от огромного жирного туловища, гордость Малис была ранена не на шутку, и, обуреваемая жаждой мщения, красная драконица с остервенением набросилась на Ская. Она рвала его плоть до тех пор, пока всю пещеру не залило кровью, и только тогда Малис наконец осознала, что треплет давно уже бездыханное тело.
Выпустив наружу нахлынувшую на нее злость, она начала разбирать тотем, подготавливая его для переноса в свою новую пещеру на Пике Малис, расположенном на Гудлундском хребте.
Победительница с торжеством оглядывала свой трофей из великого множества черепов и чувствовала, как растет ее собственная сила от одного лишь их созерцания. Раньше она не использовала силу криннских драконов: в своем мире они являлись самыми могучими существами, из-за чего остальные местные жители боялись их и почитали безмерно, чем, в конечном счете, изнежили и испортили крылатых исполинов. Правда, иногда тонкокожие обитатели Кринна все же выступали с оружием в руках против своих чешуйчатых соотечественников. Малис знала о подобных поединках от Ская, любимым занятием которого было рассказывать о Войне Копья, об упоении битвой и узах, соединяющих дракона с его наездником.
Очевидно, сам Скай слишком долго находился вдали от родного мира, если мог называть битвами какие-то детские забавы. Однажды Малис довелось сразиться с несколькими такими воздушными парами, и потом она вспоминала об этом как о самом уморительном происшествии в своей жизни.
В мире, взрастившем Малистрикс, ни дня не проходило без кровавой битвы, в коей устанавливалась клановая иерархия. Выживание было ежедневным делом, вот почему Малис и ее соплеменники так обрадовались этому большому и ленивому новому миру, который им подвернулся. Она не хотела возвращения былых времен, однако вспоминала о них с ностальгией, подобно тому как убеленный сединами ветеран с грустью перебирает в памяти минувшие сражения. Малис и ее сородичи преподали убогим местным драконам хороший урок, после которого побежденные склонились перед ними и признали их своими властителями. А потом пришла ночь загадочной бури, и новоиспеченные подданные сразу как-то изменились, хотя Малис и не могла понять, в чем именно заключалась эта перемена. Красные, черные, синие — все они продолжали служить ей, спеша на каждый ее звук и жест, и тем не менее драконица не на йоту не верила в их искренность. Она часто видела, как новые слуги о чем-то перешептывались между собой, но, заметив ее, немедленно умолкали. А в один прекрасный день некоторые из них вдруг исчезли, и вскоре Малис узнала, что криннские драконы с наездниками — Неракскими Рыцарями — вступили в бой с соламнийцами в Соланте.
Собственно говоря, Малистрикс совершенно не интересовали проблемы соламнийцев, но почему она узнала о начавшемся военном походе последней? Повелитель Таргонн не преминул бы заранее поставить ее в известность. Однако Таргонн погиб, и именно с его смертью впервые появились известия, показавшиеся Малис самыми тревожными из всех, какие только могли существовать на свете, — в них говорилось о появлении на Кринне нового Бога.
Малис уже слышала рассказы о некоем Боге, перенесшем Кринн в их часть Вселенной, но сама она его ни разу не встречала, а потому решила, что, едва завидев ее, Бог просто испугался и убрался подальше от места намечавшейся битвы. Мысль о коварстве Бога, тянувшего время, чтобы собрать как можно больше сил, не могла прийти Малистрикс в голову, ибо мир, в котором она выросла, управлялся лишь силой и властью и совсем не знал вероломства.
До Малис все чаще доходили слухи о Едином Боге и его воительнице — девушке по имени Мина, но драконица не обращала на нее особого внимания, главным образом потому, что та ничем ей не досаждала. Скорее, ее действия были даже на руку Малис: Мина повергла щит над Сильванести и уничтожила лицемерного дракона Циана Кровавого Губителя, а эльфы были запуганы и раздавлены тяжелой поступью Рыцарей Тьмы.
Зато известие о намерениях Берилл (двоюродной сестры красной драконицы) напасть на эльфов Квалинести совсем не обрадовало Малистрикс, и отнюдь не потому, что она принимала участие в их судьбе. Просто такие действия нарушали заключенный ими договор. Малис не доверяла сестре, поскольку слишком хорошо знала ее жадность и неуемные амбиции. Она хотела вмешаться и положить конец еще не начавшейся войне, но Повелитель Таргонн, стоявший в то время во главе Рыцарей Тьмы, заверил ее, что контролирует ситуацию. Слишком поздно Малис поняла, как мало зависела от Таргонна даже его собственная жизнь.
Никем не сдерживаемая, Берилл вылетела в направлении Квалинести и нанесла эльфам поистине сокрушительный удар, вынудив их побросать свои дома и разбежаться, подобно тараканам. Ну а то, что сама она пала в битве… Ничего не поделаешь. Видно, такая уж судьба была у этой импульсивной и неразумной особы.
Малистрикс узнала о случившемся от двух прихвостней сестры — красных драконов. Стараясь угодить Малис, оба раболепствовали и пресмыкались перед ней изо всех сил, но так и не смогли убедить ее в своей преданности. Красной драконице не понравилось оживление, с которым слуги поведали ей о гибели Берилл: они не оказали погибшей должного уважения. Но еще меньше Малистрикс понравились сведения о том, как именно умерла ее сестра. От подробностей гибели Берилл явно веяло вмешательством какого-то Бога: хотя зеленая родственница Малис и походила на крикливую ослицу, она была настолько большой и сильной, что кучка эльфов ни за что не одолела бы ее, не будь на то воли свыше.
Один из криннских драконов невольно подал Малис идею забрать тотем Берилл — рассказывая о магической силе, исходившей от него даже после смерти драконицы, он упомянул и о том, с какими проблемами столкнулись люди, воевавшие на ее стороне: они хотели забрать тотем себе, но не знали секрет управления его энергией.
Ужаснувшись при мысли, что нечестивые человеческие руки могли коснуться чего-то столь могущественного и священного, как тотем, Малис немедленно предъявила на него свои права. С помощью магии она доставила сокровище к себе в пещеру и присоединила черепа, добытые сестрой, к собственным трофеям. Обуздав силы тотема, Малис сразу же почувствовала, как они хлынули в ее тело, делая его более мощным и неуязвимым, чем когда бы то ни было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
