Читаем без скачивания Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

народные песни и давно забытые боевые гимны. Они движутся вперед, прямо как Армия спасения. Нет, никакого богохульства, я не критикую Армию спасения. Она принесла очень большую пользу. И девушки, такие симпатичные в своих чепчиках.

Он помолчал немного и продолжал:

— Я слышал, нечто подобное происходит и в цивилизованных странах, в том числе и у нас. Надеюсь, некоторых из нас все еще можно назвать цивилизованными? Помнится, на днях один из наших политиков заявил, что мы — великолепная нация, и главным образом потому, что мы либеральны, мы участвуем в демонстрациях, мы бьем стекла, мы избиваем любого, если не находим себе занятия получше, мы боремся с удовольствием — демонстрируя жестокость, и с нравственной чистотой — сбрасывая с себя одежду. Уж не знаю, о чем он думал, когда все это говорил, политики редко это объясняют, но выразиться цветисто они умеют. На то они и политики.

Он замолчал и посмотрел на своего собеседника.

— Печально, весьма печально, — ответил сэр Джордж Пэкхем. — Даже не верится, это так тревожно, я даже не знаю… Это все ваши новости? — жалобно спросил он.

— Неужели этого не достаточно? Вам трудно угодить. Мировая анархия в разгаре, вот что мы имеем. Она еще немного нестабильная, не вполне установившаяся, но уже близка к тому, очень близка.

— Но ведь можно же что-то сделать?

— Это не так-то просто. Слезоточивый газ может на какое-то время остановить бунт и дать полиции передышку. И естественно, у нас полно бактериологического оружия, и атомных бомб, и всяких прочих милых штучек. Но как вы думаете, что произойдет, если мы пустим их в дело? Массовое убийство всех этих марширующих девчонок и мальчишек, а также домохозяек, которые вышли в магазин, и пенсионеров, что сидят дома, и изрядной части наших напыщенных политиканов, которые говорят, что у нас никогда не было такой замечательной ситуации, а вдобавок — и нас с вами. Ха-ха! И все-таки, — добавил полковник Пайкавей, — если вас интересуют только новости, то, насколько я понимаю, у вас самого сегодня появятся какие-то свежие известия. Совершенно секретная информация из Германии, господин Генрих Шписс собственной персоной.

— Откуда вы узнали?! Предполагается, что это абсолютно…

— Мы здесь все знаем, — прервал его полковник Пайкавей и привычно добавил: — Для того нас здесь и держат. Наверное, он привез с собой какого-нибудь нудного доктора, — добавил он.

— Да, доктора Райхардта. Я полагаю, он большой ученый…

— Нет, врач. Из психиатрической клиники.

— О боже, неужели психиатр?

— Возможно. Психиатрическими больницами обычно заведуют психиатры. Если повезет, он сумеет обследовать головы некоторых наших горячих парней. Они набиты немецкой философией, идеями покойных французских писателей и так далее и тому подобное. Может быть, ему позволят обследовать некоторые светлые головы из тех наших светочей юриспруденции, которые председательствуют в судах и заявляют, что мы должны быть очень осторожны, чтобы не повредить личность молодого человека, — а вдруг, понимаете ли, ему придется зарабатывать себе на жизнь! Мы были бы гораздо в большей безопасности, если бы их содержало государство, и тогда бы они разошлись по домам, сидели бы там, не работая, и наслаждались чтением философских трудов. Однако я несовременен. Я это знаю, и нет необходимости мне об этом говорить.

— Приходится учитывать новый образ мышления, — заметил сэр Джордж Пэкхем. — Чувствуешь, то есть надеешься, то есть как бы это выразиться…

— Наверное, вам очень неприятно, когда вы затрудняетесь в подборе нужного слова, — сказал полковник Пайкавей.

На его столе зазвонил телефон. Полковник снял трубку, послушал и передал ее сэру Джорджу.

— Да? — сказал сэр Джордж в трубку. — Да? Да-да, я согласен. Я думаю… нет, нет, только не в министерстве внутренних дел. Нет. Вы имеете в виду, конфиденциальным образом? Ну что ж, я полагаю, нам лучше использовать… э… — Сэр Джордж вопросительно посмотрел на полковника.

— Здесь нет жучков, — подбодрил его полковник Пайкавей.

— Пароль «Голубой Дунай», — продолжил сэр Джордж Пэкхем громким хриплым шепотом. — Да-да. Со мной будет полковник Пайкавей. О да, конечно. Да-да, поговорите с ним. Да, скажите, что вам обязательно нужно, чтобы он приехал, но пусть он имеет в виду, что наша встреча должна быть абсолютно конфиденциальной.

— Тогда мы не можем ехать в моей машине, — заметил Пайкавей, — она слишком хорошо известна.

— Генри Хоршем заедет за нами на «Фольксвагене».

— Прекрасно. Вы знаете, все это очень интересно.

— Вам не кажется… — начал было сэр Джордж и сразу же замолчал.

— Что не кажется?

— Я хочу сказать, что просто… просто я хочу сказать, вы не против почистить щеткой ваш мундир?

— Ах, вы об этом! — Полковник Пайкавей легонько хлопнул себя по плечу, и в воздух взлетело облачко сигарного пепла; сэр Джордж закашлялся. — Нэнни! — крикнул полковник и нажал кнопку звонка на столе.

Внезапно, словно джинн из лампы, в кабинете возникла пожилая женщина с одежной щеткой в руке.

— Пожалуйста, сэр Джордж, задержите дыхание, — сказала она, — этот пепел довольно едкий.

Она открыла перед ним дверь, и он подождал снаружи, пока Нэнни чистила мундир полковника Пайкавея, который при этом кашлял и жаловался:

— Ну что за люди такие, вечно требуют, чтобы ты выглядел как манекен в парикмахерской.

— Уж вы-то на него не похожи, полковник Пайкавей. Пора бы вам привыкнуть к моей щетке. К тому же вам известно, что министр внутренних дел страдает астмой.

— Ну что ж, сам виноват. Надо было лучше заботиться об уборке лондонских улиц. Пойдемте, сэр Джордж, послушаем, какие новости привез наш немецкий друг. Похоже, что это нечто весьма срочное.

Глава 17

Господин Генрих Шписс

Господин Генрих Шписс был обеспокоен и не собирался это скрывать. Он признал без утайки, что ситуация, которую предстояло обсудить этим пятерым мужчинам, была весьма серьезной. В то же время он привнес в сегодняшнее собрание то чувство уверенности, благодаря которому удалось успешно преодолеть возникший недавно в Германии политический кризис. Генрих Шписс был основательным и вдумчивым человеком, он придавал здравый смысл любому заседанию, на котором присутствовал. Он не казался блестящим политиком, и это уже само по себе успокаивало. Во многих странах именно блестящие политики были ответственны за национальный кризис в двух третях случаев, а в остальных случаях причиной кризиса являлись политики, которые хоть и были избраны демократическим путем, тем не менее продемонстрировали абсолютную неспособность к логическим умозаключениям, заставив тем самым избирателей серьезно усомниться в наличии здравого смысла у властей предержащих.

— Как вы понимаете, этот визит ни в коем случае не должен считаться официальным, — сказал канцлер.

— О, конечно, конечно!

— Ко мне в руки попала кое-какая