понимал, что узнать о Левикорпусе Поттер не мог иначе как от Лили.
— Ты учебник-то забери, если не помиритесь, — прохрустела она сквозь яблоко. — А то кто знает, что у тебя там еще на полях имеется…
— Ай-й, — я подскочил. — Точно, спасибо!
— Записано, да?
— Да!
Тут я сорвался с места, и мне уже все равно было, желает Лили разговаривать со мной или нет, мне нужна была моя книга. Потому что записал я там парочку вещей, которыми можно было и убить по неосторожности: Сектумсемпра — это вам не одноклассника вверх ногами подвесить!
После получасовых переговоров с привлечением какой-то однокурсницы Лили (именем я не поинтересовался) я получил назад свой потрепанный учебник и вздохнул свободнее. Спасибо, мне его в физиономию не кинули…
Потом, правда, стало совсем худо: Лили демонстративно отворачивалась, увидев меня в коридоре или в Большом зале, и не менее демонстративно любезничала с Поттером. Однокурсники предлагали устроить ему темную: пускай они и не одобряли моей дружбы с грязнокровкой, но тут дело было в другом… Я не согласился. Поттер, Блэк и примкнувшая Эванс были серьезной боевой силой, отрицать этого я не мог. И не хотел вступать в открытое противостояние, подумывал составить какое-нибудь зелье, от которого Поттер, скажем, оброс бы бородавками или чем похуже. В процессе я увлекся, получил совсем не то, что хотел, но это оказалось настолько интересно, что я даже забыл о сердечных муках. Вспомнил только ближе к экзаменам, когда в очередной раз увидел Лили на консультации по чарам, за одной партой с Поттером.
— Хей, свободно? — спросили над ухом, и Стоун плавно приземлилась рядом со мной, ненавязчиво отпихнув Уилкиса. — Ты чего такой загадочный?
— Думаю, что будет, если сварить оборотное зелье с волосом настоящего оборотня, а потом кого-нибудь им напоить, — честно ответил я.
— И как успехи?
— Пока никак. Опыты ставить надо, а добровольцев нет. Угадай, почему…
— А материал? Где оборотня-то взять?
— Вон он сидит, — кивнул я на Люпина, примостившегося через проход.
Стоун нахмурилась.
— Прикалываешься?
Я помотал головой и засучил рукав. Спасибо, Люпин меня не искусал, только поцарапал, но следы и так остались внушительные.
— Фью-у-у… — протянула она, осторожно потрогав кончиком пальца свежие шрамы. Как нарочно, именно в этот момент Лили взглянула на меня, и ее зеленые глаза опасно вспыхнули. — Это он зубами?
— Нет, когтями, — ответил я. — Повезло. Поттер меня спас, не то б и я теперь на луну выл.
— Фью-у-у… — повторила Стоун. — Так ты ему теперь обязан?
— Угу. Сам, дурак, виноват, выследил… Полез поглядеть, а этот и кинулся. Он же не соображает толком, когда оборачивается.
Признаться, я сам не понимал, зачем выбалтываю едва знакомой хаффлпаффке секрет, о котором знали только мы с Мародерами да директор (ну, может, еще кто-то из преподавателей), но удержаться не мог. Наверно, просто устал молчать.
— Я могила, — серьезно сказала она. — Не парься. И это… ты в зельях, я уж поняла, здорово сечешь. Можешь мне одну штуку объяснить? Никак не получается вкурить!
— Чего?!
— Разобраться! Ну и тебе если что понадобится, я завсегда… Хотя, — Стоун усмехнулась, — вряд ли я тебе чем-то сумею помочь.
— Ты уже помогла, — сказал я, доставая заветный учебник. Надо будет зачаровать его как-нибудь, чтобы в руки чужим не давался! — Что там тебе непонятно?
— Молодые люди, у нас сегодня консультация по чарам, — мирно произнес Флитвик, высунувшись из-за кафедры. — Нет, если вы можете совмещать, я не возражаю, только не шумите, пожалуйста, и не мешайте остальным студентам.
— Не вопрос, сэр, — лучезарно улыбнулась Стоун, привстав. — Извините, увлеклись!
— Давай после консультации закончим, — пробормотал я, привычно нахохлившись.
— Окей, — отозвалась она. — Приходи на бережок, сегодня тепло. А я пожрать захвачу на всякий случай.
Я все два часа занятия чувствовал на себе взгляд Лили. Другие тоже были, но именно этот ощущался, будто ожог. И я понимал, что теперь она меня уже точно не простит…
— Сама мириться придет, — сказала мне шепотом Стоун, будто прочитав мысли.
— А?
— Вот увидишь.
После консультации я удачно разминулся как с Мародерами, так и с однокурсниками, и выбрался на берег. В самом деле, солнце пригревало уже по-летнему, и если бы я толком умел плавать, а в озере не водилась всякая дрянь, то с удовольствием искупался бы. В общем, я и так мог искупаться, главное, глубоко не забредать, но кругом было слишком много народу, а если я разденусь, меня и за инфери принять могут.
— Вот спрашивается, на кой нужно такое роскошное озеро, если в нем нельзя плавать? — спросила сзади Стоун, и я уже привычно вздрогнул. Подкрадывалась она совершенно бесшумно, и как я ни привык отслеживать чужие шаги, ее заметить не мог до тех пор, пока она не появлялась у меня за плечом.
— Ты легилимент, что ли? — мрачно спросил я.
— Нет, просто по тебе видно, что охота окунуться, но там и русалки, и черт знает, кто еще, — пояснила она. — Я бы сама с удовольствием нырнула разок-другой… Любишь воду?
— Не знаю толком, — сознался я. — Там, где я рос, была только речка, которая воробью по колено, да еще и сливают туда всякую дрянь. А тут и не сунешься.
— Э, — обычным своим невозмутимым тоном ответила Стоун. — Хоть по пояс-то можно, небось, сразу не сожрут.
— Ага, на глазах у всех… — поморщился я.
— А ночь тебе на что? — удивленно спросила она. — Что из замка можно выйти, знают все, но не все знают, как. Думаю, ты в курсе. Чего ж не сходить ополоснуться?
Я вынужденно признал, что она права.
— Покажешь потайной ход? — деловито поинтересовалась Стоун, и я кивнул прежде, чем сообразил, о чем она меня спрашивает. — Отлично. Я тогда сегодня пойду, ночь теплая должна быть. Хочешь, присоединяйся, только полотенце захвати!
— Давай, я лучше объясню, что тебе там в зельях непонятно, — сглотнув, произнес я.
— Давай. А потом покажешь ход, — согласилась она.
Я поражался: лицо у нее всегда было настолько умиротворенным, что аж жутко делалось. Правда, если как следует приглядеться, можно было заметить, что глаза у Стоун при этом хитрющие, и никакая загадочная туманная пелена уже не маскировала веселых искр. Вот Лили — та вся была на виду, моментально вспыхивала, злилась, кричала, обижалась, а Стоун я раскусить не мог. Казалось бы, я обошелся с ней… да, надо признать, я поступил гнусно.
