Ментальная волна накрыла меня у двери, ударила в спину, взорвалась болью в висках, но я уже поняла принцип действия его магии и могла сопротивляться. Слабо, не до конца, но все же я не превратилась снова в безвольную марионетку.
– Э нет, Айрис! – Он подскочил со спины и, намотав волосы на руку, дернул назад. – Я взвыла от боли, а он потащил меня за собой и швырнул на диван, припечатав заклинанием.
– Не так все просто! Думаешь, сможешь вырваться?! Глупо.
Я уже не думала ничего, казалось, будто меня прижало бетонной плитой, я могла шевелить руками, но вот поднять их не выходило.
А Норис достал из кармана небольшой мешочек и рассыпал по полу практически прозрачный порошок.
Когда я поняла, что именно задумал брат Кэлза, мне стало плохо. Такой смерти я не хотела. Вернее, я не хотела никакой, но сгореть заживо особенно. Паника придала сил.
– Нет… – прошептала я. – За что? Я не хочу умирать так! Нет!
– Прости, Айрис, но другого выбора нет.
Он подошел, поставил у моих ног недопитую бутылку коньяка и кинул мешочек в камин, тут же отступив. Пламя лизнуло новое угощение и взбесилось. Взмыло вверх, начало лизать каминную решетку и ползти по стене.
– Прощай, Айрис. – Норис на секунду замер рядом с диваном. Он не чувствовал опасности и поэтому был откровенен. – Кэлз, конечно, сильно расстроится, но, думаю, Клэр его быстро утешит. Они будут хорошей парой, а ты… ты покойся с миром. Я обязательно принесу тебе цветы на могилу, как своей лучшей ученице.
Он медленно развернулся и молча уставился на огонь. Видимо, не хотел уйти слишком рано, чтобы не ослабить контроль. Выжидал время, а я почувствовала, что на глазах выступили злые слезы. Огонь уже объял всю противоположную стену. Я понимала, что пожар, который невозможно потушить, разгорится быстрее, чем мне придет помощь.
Оставался последний шанс. Я медленно опустила руку, превозмогая сопротивление магии и боль. Пытаясь противостоять чужой воле, схватила бутылку с пола и метнула, что есть мочи, молясь, чтобы не промахнуться. Бутылка пришлась не в голову Нориса, а чуть ниже в скулу. Она не нанесла серьезного урона, но мужчина потерял на миг концентрацию, и я обрела свободу. Бросилась вперед, пытаясь застать врасплох, сбить с ног, потому что обойти было невозможно. Он стоял на пути к свободе.
Но Норис быстро очнулся, и я напоролась на кулак, попыталась увернуться, но все равно получила вскользь по лицу и снова отлетела на диван. Никогда не думала, что можно так чувствительно приложиться затылком о мягкую спинку. Пламя разгоралось. Огонь лизал мамин любимый ковер, лестничные перила. Дым застилал глаза, и я закашляла, пытаясь подняться и отползти к двери.
Норис заметался, страх за собственную жизнь и желание разобраться со мной были одинаково сильны. Оставаться в доме и дальше было опасно. И он это понимал. Я поднялась и, схватив журнальный столик, швырнула им в мужчину и кинулась бежать, даже не понимая, попала или нет. Он нагнал меня у выхода, ударил по голове, и я рухнула, понимая, что теряю сознание. Перед глазами все плыло от удушливого дыма и боли, но я не могла сдаться. Только не сейчас. Я ухватила за ногу мужчину, который собирался ударить меня второй раз. Дернула посильнее, и он рухнул в дверях, ударившись о косяк, задел меня, и плечо прострелило. Я задыхалась, но ползла вперед, к выходу, чувствуя за спиной дыхание пламени. Норис тоже был в сознании, и мы сцепились в узком проходе перед входной дверью. Дым не давал дышать, пламя уже пожирало мебель у меня за спиной. Я швырялась и лягалась, но Норис был сильнее. Он швырнул меня обратно, я ударилась спиной о барную стойку и рухнула, а он выскочил за дверь. Пламя, глотнув свежего воздуха, вспыхнуло с новой силой. Я застонала и упрямо двинулась вперед. Огонь бушевал вокруг, лизал ботинки. Я хотела вопить от боли, но метр за метром преодолевала расстояние, чувствуя, что могу не успеть доползти.
Самым сложным оказалось открыть дверь. То ли у меня не осталось сил, то ли ее перекосило от пламени, то ли Норис успел ее забаррикадировать. Но я дергала ручку, со всхлипываниями билась в нее плечом, но выйти не могла.
Она неожиданно распахнулась сама, и я вывалилась на крыльцо. Упала на колени, задыхаясь от кашля. Голова кружилась, а из глаз текли слезы.
– Демоны! – Голос Клэр я узнала и едва не разрыдалась от облегчения. Боялась, что и здесь меня поджидает Норис. – Яд! – Клэр схватила меня под руки и оттащила подальше от пылающего дома, уложив на газончик в стороне.
– Там… – прошептала я, чувствуя, как сильно горят легкие и к горлу подкатывает тошнота.
– Знаю. Я нашла то, что ты просила. Брил действительно успела спрятать записи. Видимо, она обо всем догадалась, только вот сделать ничего не смогла. Не волнуйся, там Кэлз…
– Он убьет его…
– Нет. Мы предупредили законников, они уже подъехали. Да и Норис слаб. Ты хорошо его отделала. Потерпи. Скоро прибудет лекарь.
Я лежала на траве и смотрела на полыхающий дом. Где-то вдалеке слышался вой – его ни с чем не спутаешь, так объявляли тревогу. Из глаз катились слезы. Я выяснила, кто убийца, но пока не могла понять, стоит ли оно того. Дом я потеряла и, похоже, сломала пару ребер.
– Айрис! – Со стороны калитки ко мне несся потрепанный Кэлз. Он упал рядом на колени и прижал меня к себе. Он пах кровью и по́том. Рукав рубашки был оторван. Скула свезена, но он был жив, и это самое важное. – Потерпи чуть-чуть! – прошептал он мне в волосы. – Я добыл самого лучшего лекаря.
– Как скажешь, – шепнула я и отключилась. Теперь точно волноваться было не о чем.
Анна Сергеевна Одувалова
Дерзкая
© Одувалова А., 2016
© Оформление. «Издательство «Э», 2016
Пролог
– Пусти меня! – кричала зареванная блондинка, пытаясь вырваться из цепкой хватки шкафоподобного охранника. – Пусти! Быстро! Кому сказала!
Тушь размазалась, яркий макияж потек, испортив безупречный образ светской львицы.
Перед дверью в хозяйскую спальню столпились люди. В основном прислуга и законники. Молоденькая служанка рыдала, закрыв лицо руками. Девушка косилась на нее, заметно нервничала и пыталась вырываться с удвоенной силой. Припечатала ногу охранника острой шпилькой, растолкала локтями опешивших от такой наглости законников и ворвалась в комнату, не обратив внимания на донесшийся в спину вопль:
– Стойте! Вам туда нельзя!
– Расти… – вырвался крик напополам с рыданиями у нее из груди. Законники уже вломились следом, но замерли за спиной у девушки, не решаясь вытолкать ее из залитой кровью комнаты. В любом случае она уже увидела все, от чего ее пытались оградить. Теперь мужчины хранили молчание, готовые в любой момент подхватить хрупкую, дорого одетую блондинку. Но она стояла, выпрямив спину, и не моргая смотрела перед собой. Ее чувства выдавали лишь подрагивающие плечи.
Блондинка осторожно сделала шаг в сторону огромной смятой кровати в центре комнаты, на которой, нелепо раскинув руки, лежала некогда эффектная черноволосая девушка. Вернее, то, что от нее осталось.
Тело словно исполосовали острыми когтями. На месте живота было месиво из мяса, ошметков кожи и внутренностей. Голова убитой лежала неестественно, словно кто-то пытался повернуть ее на триста шестьдесят градусов.
Удушающий запах смерти наполнял помещение. Липкая кровь была даже под ногами. Брызги разлетелись по стенам, окрасили некогда белоснежные простыни и образовали кровавую дорожку на полу.
Блондинка как завороженная медленно повернула голову, следуя за остановившимся взглядом убитой, и закрыла рот руками, едва сдерживая то ли рвущиеся наружу рыдания, то ли тошноту.
На стене была выведена кровью кривоватая огромная надпись «Оглянись назад».
– Вам лучше уйти, – тихо заметил высокий темноволосый законник с суровым лицом и попытался привлечь внимание девушки, тронув ее за плечо.
Блондинка взглянула на него зло и презрительно, брезгливо скинула руку и, громко цокая каблуками по паркету, выскочила из комнаты, потом кинулась вниз по лестнице, едва не сбив поднимающихся навстречу людей.
