Мужчина сел на пол и отпустил руку Айши. Она обратилась к женщине:
— Что они там с ним сделали?
— Ничего особенного. Они даже не прикасались к нему.
— Кто тебе рассказал подобные басни? Принс? — В голосе Лори звучало презрение.
— Нет, другой — тот, кто приносил им еду. Он не такой плохой. В тюрьме сейчас никого нет. Мой муж был один.
Разговор успокоил женщину, и теперь на ее щеках блестели слезы. Толпа снаружи тоже успокоилась. Кто-то баюкал ребенка. Старший мальчик заглянул внутрь.
— Ему нужен покой. Пусть кто-то присматривает за ним постоянно. Его не отправят на работу в таком состоянии, — сказала Лори. — Через несколько дней рассудок вернется к нему. — Она взглянула на старшего сына: — Твой отец пока не знает, где он, но скоро узнает. Понял?
Айша заметила, что взгляд мужчины, обращенный к прохудившемуся потолку, действительно стал более осмысленным. Он смотрел на крошечное гнездо, не больше кулачка, которое висело под центральной балкой. Этот домик пары колибри принесли в хижину из леса, когда весной в него были отложены крошечные яйца. Птички высиживали в нем своих птенцов и возвращались в него ночью. Айша ласково спросила одну из маленьких девочек, где они держат запас сахарного сиропа и, обмакнув в сироп кончик пальца, поднесла его к гнезду. Две теплые маленькие головки, покрытые перьями, не больше ее ноготка, схватились за палец Айши коготками и позволили вытащить себя на свет. Они подбирали клювами сахарный сироп, распушив свои бронзово-зелено-малиновые перышки. Самец приподнял головку с нарисованным на ней крестиком и с любопытством посмотрел на девушку.
Айша опустилась на колени перед мужчиной, держа перед собой ярких птичек, чтобы он мог хорошо рассмотреть их. Его плечи поникли, дыхание замедлилось. Его жена присела на корточки с другой стороны, и птички обменялись быстрыми взглядами, словно решая, не лучше ли им вернуться назад в их теплое гнездо. Вскоре две слезы вытекли из глаз мужчины и скатились по бороде. Айша поднялась. Колибри слетела с ее пальца и устроилась в их домике из соломы и перьев.
Когда она и Лори вышли на лужайку, толпы уже не было.
— Теперь идем к Ниа, — сказала Лори.
Ниа была подругой Айши, и мысль о предстоящем событии не покидала девушку несколько последних дней, вселяя в нее страх и напряженное любопытство. Добравшись до хижины, они обнаружили там Роману. Она сидела, прислонившись спиной к двери и скрестив свои костлявые ноги под длинной, рваной юбкой, прикрывавшей ее ступни. Айша попыталась улыбнуться, но высокомерное лицо с высоким решительным лбом и узкими глазами не смягчилось. В хижине было душно. Слышалось хриплое дыхание Ниа. Роману боялись и уважали за ее знания, усвоенные от далеких предков. Должно быть, Романа решила, что ее дочери станет лучше, если она и Лори, объединив силы, помогут ей при родах.
Ниа приветствовала Айшу улыбкой, но вдруг руки, которые она держала возле лица, сжались, дыхание участилось и вырвалось с шумом, а тело свела судорога. Ниа громко застонала.
Лори потянула Айшу за руку:
— Встань на колени здесь. — Она положила руку Айши на живот Ниа, твердый и похожий на камень. Когда мышцы расслабились, пальцы Айши ощутили тонкую кожу, плотный комочек под ней и его мягкие контуры.
Лори подняла платье Ниа, обнажив нижнюю часть ее тела, и провела по нему руками Айши.
— Потрогай здесь. Он будет выходить вот сюда. — Рука Лори легко двигалась по животу Ниа. — Чувствуешь головку? Скажи об этом Ниа, ей станет легче.
Она снова прикрыла Ниа платьем и поместила одну руку на живот, а другую на лицо Ниа, убеждая девушку посмотреть ей в глаза. Темная кожа Ниа блестела от пота, полуоткрытый рот обнажил белые крупные зубы. Она хрипло и тяжело дышала.
— Время поработать, моя девочка, старайся.
— Я не могу. — Тело Ниа снова охватила судорога. — Не могу.
Цепкая рука впилась в запястье Айши. Айша видела, как страдает Ниа, и на глазах у нее показались слезы. Лори посмотрела на Роману:
— Нам нужно два куска ткани: под нее и для ребенка. Где они?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вон там. — Романа указала на деревянный сундук у дальней стены. Ткань считалась предметом роскоши, но Романа часто получала подобные подарки, когда люди приходили к ней спрашивать о своих семьях или о своем будущем.
Айша подала ткань Лори, и та отослала ее. Девушка села рядом с Романой:
— А где ее муж?
— Ловит черепах вместе с твоим. — Всезнающие глаза Романы устремились на Айшу.
Девушка вспомнила Жозефа на побережье, в его любимом месте, а Романа продолжила:
— Сегодня ночью здесь нет мужчин. Мы отослали их.
Она перебирала пальцами гри-гри, африканский амулет, лежащий у нее на коленях. Его тайное могущество понимали немногие.
— Эта ночь для женщин.
Затем она схватила руку Айши. Айша попыталась высвободиться, но Лори бросила на обеих женщин странный взгляд и отвернулась. Айша затихла и успокоилась. Она уставилась в пол, чтобы не встречаться с Романой глазами.
Несмотря на то что Ниа и Айша дружили, они почти не разговаривали друг с другом до сегодняшней ночи. Лори всегда настороженно относилась как к старым африканским обрядам, так и к христианским. Айша была благодарна ей за это, поскольку избежала того, чему подвергались другие девушки. Однако сейчас ей казалось, что Лори потеряла былую уверенность в себе и хотела бы обратиться к Романе, чтобы узнать о будущем Айши.
Черный силуэт Романы четко вырисовывался на фоне очага. Она повернулась и внимательно вгляделась в лицо Айши. Девушка устроилась, скрестив ноги, в дверях. Она смотрела в хижину, а ночной ветерок обвевал прохладой ее спину. Желтые глаза Романы впились в нее.
Пожилая женщина, что-то забормотав, схватила кисти Айши, пробежала пальцами по ее ладони, по верхней части рук, шее и лицу. В это время Ниа выла и стонала. Лицо Айши горело, воздух охлаждал ее спину, а звуки, издаваемые матерью и дочерью, действовали на нее, как ночной кошмар. Все это время Лори не оборачивалась. Прежде чем Айша полностью оказалась во власти Романы, она поняла, что Лори специально выбрала этот момент. Сейчас Айша переступила грань между девичеством и жестким миром взрослых. Айша так никогда и не узнала, говорила ли она сама, Романа ли задавала ей вопросы, или старуха составила суждение только по ее руке и глазам. Все вдруг словно содрогнулось, будто они находились в эпицентре землетрясения. Им оставалось только ждать, прикованными к месту, пока оно закончится.
Наконец Романа с удовлетворением откинулась назад. И тут же Лори встала и вышла из хижины. Когда она вернулась, на ее ладони лежал блестящий черный нож, отражавший свет, как зеркало. В другой руке Лори держала маленькую сумку с порошком белой глины. Эту глину добывали высоко на склонах горы Пеле. Лори приобрела этот примитивный нож очень давно и ценила, потому что его доставили из такого места, где уже давно не жил ни один человек. Нож Лори брала с собой каждый раз, когда помогала при родах, спрятав в складках одежды.
Опустившись на колени возле Ниа, она схватила ее за плечи и подозвала Айшу.
— Быстро, подтяни ее.
Айша подошла к подруге, подхватила ее под мышки и заставила чуть присесть. В этот момент Лори подстелила ткань поверх легкого углубления в грязном полу, сложила там руки и сказала:
— Снова задержи дыхание. Тужься!
Ниа зажмурилась, ее приятное молодое лицо исказилось от боли, она едва дышала. Айшу охватил ужас. Она боялась, что Ниа погибнет от истощения сил на ее глазах.
Угадав мысль дочери, Лори лукаво улыбнулась:
— Que mise pas mo: страдать — не значит умирать, запомни это.
Ребенок появился так быстро, что они и вздохнуть не успели. Он выскользнул прямо в руки Лори. Она торжественно приподняла его. Задвигав ручками, он издал громкий крик. Ниа села, не веря своему счастью, а Романа взмахнула руками и воскликнула:
— Мальчик!
— Еще один на нашу шею, — проворчала Лори, завязав пуповину, а затем отрезав ее острым краем камня. Рукой, залитой кровью, она указала на деревянный бочонок около двери.
