— Ко мне это не относится! — вспыхнула Кейт.
— Ты отказывалась спать со мной, — возразил Джейк. — Более того, отказывалась рожать мне детей.
— Лишь потому, что мне было непереносимо приводить ребенка в этом мир, в мир, который ты и тебе подобные всеми силами приближают к катастрофе. Подумать только, смерть, разрушение, боль…
— …были, есть и будут непременным спутником человеческой цивилизации, — сказал Джейк, и в его голосе она уловила недобрую нотку. — Можно подумать, будто что-то изменилось бы в мире, если бы я выбрал себе другую профессию!
Он покачал головой, и на губах его мелькнула сардоническая усмешка. Отблески пламени плясали на резко очерченном, словно вырубленном из камня лице Джейка, придавая ему зловещее, демоническое выражение.
— Ты отвергла не мою работу, а меня, Кейт! Мне нужно было сразу понять, что ты слишком инфантильна и слишком подвержена всяческим доморощенным теориям, которые вбивала в твою голову Норма…
— Теориям о равенстве мужчин и женщин, ты это хотел сказать? — с горечью переспросила Кейт. — В них ты никогда не верил, не так ли? И если уж говорить о тебе, то я для тебя была лишь прислугой — женщиной, которая всегда под рукой…
— Не прислугой, — резко возразил он, — но и не равной, по крайней мере, в том смысле, которое вкладываешь в это слово ты. Нельзя сделать мужчин и женщин равными друг другу, Кейт, у тех и у других свои достоинства и свои слабости, мы и созданы для того, чтобы дополнять друг друга. Я не сомневаюсь в способностях и жизнестойкости женщин, просто чувствую, что в мире, скроенном под мужчин, — а наш мир именно таков — им нужно принести слишком много жертв, чтобы добиться успеха. У женщины, имеющей детей и одновременно делающей карьеру, жизнь — постоянный, причем жестокий, выбор между семьей и профессиональным долгом. Я видел, как это происходит. Возьми для примера ту же Риту. Будь она мужчиной, все вокруг восхищались бы ее сексуальностью, способностью безоглядно добиваться исполнения желаний, но она — женщина, и другие женщины недолюбливают ее за те самые качества, которые они ценят в мужчине. Что касается Нормы, то она вбила тебе в голову, будто брак должен быть полной гармонией двух сердец, так как сама всю жизнь стремилась к этому. Однако абсолютно гармоничного брака не существует в природе, потому что люди изначально несовершенны. В результате, что бы я ни делал, я всегда оказывался плохим в твоих глазах, и ты оскорблялась на меня уже за то, что я дарю тебе сексуальное удовлетворение.
— Неправда!
И все же, выкрикнув это ему в лицо, Кейт не могла отделаться от неприятного ощущения, будто в словах его таится зерно истины. Ее оскорбляло вовсе не наслаждение, которое ей дарил Джейк, а скорее его способность пробуждать в ней плотское желание. В то время как разум ее восставал против всего, что он делал и за что ратовал.
— А впрочем, — устало сказала она, — это больше не имеет значения. Наш брак распался два года назад. Кстати, почему ты не даешь согласия на развод?
— А ты как думаешь?
Кейт взглянула на профиль Джейка, на его сжатые губы, твердые, словно из камня высеченные скулы. Он, казалось, стал еще выше, и выглядел чуть осунувшимся и усталым, но густые черные ресницы его вспархивали с тем же беззащитным простодушием, которое пронзило ее сердце нежностью несколько лет назад, и беззащитность эта казалась особенно странной, потому что она знала, каков он на самом деле.
— Я думаю, формально продолжая состоять в браке, ты всегда можешь отвергнуть притязания других женщин на тебя, — прямо сказала Кейт. — Кстати, Рита в курсе, что ты женат?
— Она знает, что я разведен, — сказал он небрежно. — Итак, ты полагаешь, что сохранившиеся между нами формальные отношения — для меня щит на поле боя. А как насчет тебя? Что думает Кевин по поводу того, что ты до сих пор официально являешься женой другого мужчины.
— Кевин мне друг и ничего больше, — парировала Кейт.
— Да неужели? Я видел выражение его лица, когда ты вышла из спальни. Было совершенно очевидно, что под халатом у тебя ничего нет. Я знаю, в какое возбуждение способно привести мужчину твое тело, Кейт, а потому не пытайся даже уверить меня, будто Кевин совершенно равнодушен к этому источнику дьявольского соблазна.
— А почему бы и нет? Не ты ли десять минут назад уверял меня, что не клюешь на такие штучки?
— Кевин не знает тебя так, как знаю я… А впрочем, мы слишком увлеклись беседой. Ты можешь замерзнуть и простудиться. Живо стаскивай с себя джинсы, — неожиданно сменил тему беседы Джейк. — Они промокли насквозь.
Кейт снова замялась. Она понимала, что выглядит смешно, не решаясь раздеться в его присутствии. В конце концов Джейк знал ее тело столь же детально, как и она сама, а, возможно, и лучше, потому что умел одним прикосновением пробудить в ней целый мир неведомых ранее чувств и ощущений.
В этом, собственно, и была загвоздка. Даже сейчас, испытывая к Джейку неприязнь, взбешенная случайностью, сведшей их под одной крышей, Кейт чувствовала, как тело ее тянется к нему, как по животу растекается огонь, а сердце стучит так часто, что готово в любой момент выскочить из груди.
— Что с тобой, черт возьми?
Джейк, нахмурившись, снова поднялся на ноги, и у Кейт перехватило дыхание при виде линий его сильного, могучего тела. Судя по всему, он тоже вымок в тумане, потому и вынужден был повесить для сушки джинсы и носки. В углу комнаты валялась толстая стеганая куртка, на ней — свитер, а фланелевая рубашка почти не скрывала его загорелых бедер, покрытых темной растительностью. У Кейт бешено забилось сердце, стоило ей вспомнить эти бедра поверх своих — жаркое, нетерпеливое движение упругой мужской плоти…
— Ты собираешься снимать их, или мне сделать это за тебя? — прорвались сквозь чад ее мыслей и чувств угрюмо-насмешливые слова Джейка. — Я уже сказал, что тебе незачем меня бояться. А потом, за то время, что мы не живем вместе, ты вполне могла бы научиться различать, когда мужчина хочет тебя, а когда нет.
Кейт дернулась, как от пощечины. Он говорил с таким пренебрежением, словно для него не имело значения, что с ней было, с кем она могла заниматься любовью. А впрочем, почему это должно иметь значение, ведь они уже ничего друг для друга не значат?
Дрожащими пальцами Кейт стянула джинсы, стараясь не смотреть в сторону Джейка — слишком сильно и очевидно возбуждал ее один вид его тела. Кто бы мог подумать, что два года спустя она все еще будет во власти его мужского обаяния? Более того, если во время замужества она целиком отдавала инициативу Джейку, то теперь ей хотелось первой прикоснуться к нему, увидеть судорогу наслаждения на его лице…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
