Читаем без скачивания Заблудшая душа - Антон Грановский

— Что со мной? — хрипло проговорил Галеб.

— Нас взяли в плен, Корсо, — ответил ему рыжеволосый богатырь Ратибор.

Галеб посмотрел на Ратибора. Лицо у того было грязное, на лбу и щеке багровой коркой засохла кровь. Вместо кольчуги и шерстяного подклада на мощном теле Ратибора клочками висело рубище. Руки и ноги его также связаны веревками. По бурым пятнам, проступавшим сквозь рубище, Галеб определил, что Ратибор получил никак не меньше трех ран.

Рядом с Ратибором лежал еще один пленник — пожилой, в расшитой окровавленной рубахе и с каким-то жутким кровавым сгустком вместо левого уха. Этот тоже был связан грубой ворсистой веревкой.

Галеб приподнял голову и огляделся. Телег было не меньше десятка, и на каждой лежали пленники. Рядом, позвякивая сбруей, ехали верхом германские рыцари.

— Выходит, мы проиграли битву? — прохрипел Галеб, морщась от боли.

— Мы перебили больше половины их воинства, — ответил Ратибор. — А ведь их было в три раза больше!

— Но теперь мы здесь, — сказал Галеб.

— Верно. Теперь мы здесь.

Галеб снова посмотрел на рыжего воина и спросил, осторожно шевеля разбитыми губами:

— Из-за чего эта война, Ратибор?

Здоровяк и пожилой воин переглянулись.

— Полно тебе, Корсо! Нешто ты не помнишь?

— Должно быть, тот рыцарь не только ушиб ему грудь, но и здорово дал по голове, — предположил седовласый пленник.

Только сейчас, после этих слов, Галеб почувствовал в груди боль, уже не острую, но все еще мешающую глубоко дышать.

— Чем они меня? — хрипло спросил он.

— Голоменью меча, — угрюмо ответил Ратибор. — Скажи спасибо, что не кромкой.

— Да… Мне повезло…

Галеб замолчал, собираясь с мыслями. Потом вновь посмотрел на рыжего воина и тихо спросил:

— Как нас взяли в полон, Ратибор?

— Ты и впрямь не помнишь?

Галеб качнул головой:

— Не помню.

— Мы почти победили, но из леса выскочил засадный полк наемников. Они перебили стрелами наше правое крыло, а воеводу разорвали копьями.

— Никогда в жизни не видел таких бешеных воинов, — сказал пожилой пленник.

— А что случилось со мной? — спросил Галеб. — Как я мог сдаться?

— Ты не сдавался, — сказал Ратибор. — Как все мы. Полея сбили с коня копьем, а потом скрутили ремнями. Меня прижали к боевой телеге щитами, да так плотно, что я не смог пошевелиться. А на тебя, после того как ты упал от удара на землю, навалились сразу три германских рыцаря. Ты не мог устоять.

Галеб обдумал его слова, посмотрел на молчаливых, угрюмых ландскнехтов и тихо спросил:

— Куда они нас везут?

— В Брумгальде есть рынок, где торгуют пленниками, — ответил ему пожилой Полей. — Думаю, нас везут туда.

— И давно мы так едем?

— Давно, — ответил Ратибор. — С самого полудня.

— Я знаю эти места, — сказал Полей. — Бывал здесь с караваном купцов шесть лет назад. Верст через двадцать начнется Роминтская пуща. Лес этот тянется еще верст на двадцать, и там рыцарям придется разбить лагерь и заночевать. Скорей всего, они это сделают у реки.

Полей на секунду замолчал, потом пристально посмотрел на Галеба и негромко добавил:

— Тут один из германцев спрашивал, нет ли среди нас кузнеца. Мы в ответ промолчали, однако теперь я думаю, что зря.

— О чем ты, Полей?

— Хорошие кузнецы ценятся везде. Скажи им, кто ты, и, может быть, они развяжут тебе руки. Никто не решится портить кузнецу руки, в этом нет никакой выгоды.

Галеб усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— Нужна мне их жалость!

Но тут же в голову ему пришла идея. Медлить он не стал.

— Эй, германцы! — крикнул Корсо по-немецки. — Который тут из вас спрашивал про кузнеца?

Рыцари оглянулись. Один из них, ехавший впереди, высокий и худой, в дорогих доспехах, слегка осадил коня, дождался, пока повозка поравняется с ним, и, уставившись на Галеба, поинтересовался надменным голосом:

— Ты умеешь работать с железом, славянин?

— Я в этом деле лучший, — в тон ему ответил Корсо. — Хочешь — проверь. Но сперва развяжи руки — затекли.

Рыцарь пристально посмотрел Галебу в глаза, тот спокойно выдержал этот холодный, изучающий взгляд. Затем рыцарь дал знак верзиле-стражнику, ехавшему рядом с телегой. Тот кивнул, выхватил из ножен длинный кинжал и одним молниеносным ударом разрубил путы на руках Корсо.

Веревка свалилась с опухших запястий, и из груди Галеба вырвался вздох облегчения.

— Так-то оно лучше, — проговорил он.

Рыцарь продолжал внимательно разглядывать Галеба. Наконец, вдоволь насмотревшись, он сухо произнес:

— Меня зовут Иоганн Бергштадский. Я рыцарь ордена Святого Губерта. Назови мне свое имя, славянин.

— Корсо. Меня зовут Корсо.

— Где ты научился говорить на нашем языке, кузнец?

— В нашем селе жил один дед-германец. Двадцать лет назад он странствовал в наших краях, и в лесу его здорово потрепали дикие собаки. Сельчане его выходили, и он остался в деревне навсегда.

Рыцарь Иоганн внимательно выслушал Галеба, затем проговорил с легкой усмешкой:

— Хороший кузнец, да еще и говорящий на нашем наречии, — просто находка. Я буду следить за тобой, славянин.

Рыцарь отвернулся от Корсо, слегка пришпорил лошадь и выехал вперед.

Корсо откинулся спиной на борт телеги и поймал на себе удивленные взгляды Ратибора и Полея.

— О чем вы говорили? — спросил Ратибор.

— Рыцарь интересовался, хорошо ли я умею работать с железом. И обещал присматривать за мной.

— И что ты об этом думаешь?

Галеб усмехнулся.

— Думаю, у нас еще будет возможность разбить ему башку топором или намотать его кишки на твой меч, Ратибор.

— Мой меч остался на поле битвы, Корсо, — пробасил, нахмурившись, рыжий воин. — Но если ты придумаешь, как нам освободиться, я задушу эту сволочь голыми руками.

…Долго ехали молча. По бледному, обескровленному лицу рыжего воина Галеб видел, что тому совсем худо, но Ратибор крепился и не подавал виду.

Лес вокруг пошел густой и темный, настоящие дебри. Галебу при взгляде на этот лес стало не по себе.

…Полей оказался прав. Проехав по лесу еще часа полтора, караван остановился. Кони устали, требовалось их напоить и накормить.

— Отдыхаем до утра! — крикнул рыцарь Иоганн.

На последнем слове он закашлялся. Судя по всему, рыцарь был простужен.

Четверо ландскнехтов принялись устраивать лагерь для ночлега, собирать хворост и разжигать костры, еще шестеро распрягли коней и повели их к реке.

Пленников бросили под раскидистым старым дубом на мокрую, колючую траву, не потрудившись выбрать для них место посуше и помягче. Себе и своим товарищам ландскнехты устроили лежанки поближе к костру, на густой траве, разложив на ней тощие походные матрасики, набитые конским волосом и сухим мхом.

Все это время Галеб внимательно наблюдал за германцами. Трое из них ранены. Раны были незначительными, но, судя по всему, болезненными и изматывающими. Еще двое, включая рыцаря-предводителя, сильно простужены. Остальные хоть и здоровы, но валились с ног от усталости.

Рыцарь Иоганн подошел к Галебу, остановился рядом с ним и протянул ему кожаную флягу.

— Выпей, славянин, — сказал он. — Тебе нужно быть здоровым и сильным, чтобы хорошо работать.

Галеб уже не удивлялся тому, что понимает германскую речь. Про старика-германца он Иоганну не соврал, такой действительно жил в его родном селе, и, будучи мальчишкой, Корсо проводил с безумным немцем очень много времени.

— Благодарю, — сказал Галеб, принимая флягу.

Однако прежде, чем попить самому, он передал флягу своим товарищам-узникам. Рыцарь холодно усмехнулся, но не стал препятствовать.

Когда Ратибор и Полей утолили жажду, Галеб поднес флягу к своим губам. К его удивлению, во фляге была не просто вода, а какой-то травяной настой. Терпкий, горьковатый, но освежающий.

Забрав флягу, рыцарь Иоганн заткнул ее пробкой и навесил стальной скобой на широкий ремень. Затем посмотрел на Галеба и спросил:

— Ты точно кузнец, а не толмач?

— Точно, — ответил по-германски Галеб.

— Хорошо, если так, — холодно произнес рыцарь Иоганн. — Но если ты меня обманываешь, я сам, своими руками, сдеру с тебя шкуру. Живьем. Согласись, это справедливо. А теперь отдыхай, кузнец.

Рыцарь повернулся, чтобы уйти, но тут Галеб громко проговорил:

— Ты нас даже не покормишь, рыцарь Иоганн?

Германец остановился, некоторое время размышлял, затем повернул голову и обронил через плечо:

— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли кусок мяса, кузнец. Но если я увижу, что ты делишься едой со своими друзьями, ты больше не получишь ни крошки до самого Эльстара. Клянусь святым Патриком!

Рыцарь зашагал к костру, на который ландскнехты уже водружали чугунный вертел с нанизанной тушей убитого по пути кабана.