— То есть, — произнесла я, — Феб по-прежнему в опасности? Разве теперь, зная обо всём, ты не сможешь держать своих тварей в узде?
— Я постараюсь, — заверил Мирддин. — Но не всё зависит от меня. Человек, которому Хаос втайне от меня передал цербера, вполне может повторить покушение.
Софи пристально посмотрела ему в глаза:
— Так ты продолжаешь настаивать на этой версии?
— Это не версия, а факт. Я вовсе не отрицаю, что Хаос стремится не допустить появления у Порядка человека-Хранителя — или, как ты его называешь, Стража. И нападение цербера, вне всяких сомнений, преследовало именно эту цель. Однако я продолжаю утверждать, что упомянутый цербер находился в подчинении у какого-то колдуна или ведьмы. Я не солгал, когда сказал Фебу и Фионе, что обнаружил следы подчиняющего заклятия. Они действительно имели место. Поверь, Софи, мне незачем обманывать тебя.
— Я тоже не вижу в этом смысла, — согласилась она. — Впрочем, ты можешь лгать просто из любви к искусству. Ведь не зря тебя называют лукавым.
— Признаю, есть у меня такая слабость, — не стал отрицать Мирддин. — Люблю водить людей за нос. Но только не тебя, и тем более не в этом случае. Да и логика событий на моей стороне. Разумеется, Хаос мог скрытно отрядить одного или нескольких церберов с заданием разыскать и убить принца Феба. У них достаточно развитый интеллект, чтобы справиться с такой миссией, однако им не хватило бы ума держать это в тайне от меня. Я их непосредственный начальник, и при возникновении каких-либо проблем они взывают ко мне за инструкциями. Единственная возможность избежать этого — разорвать связь цербера с родной Стихией и передать контроль над ним кому-то постороннему.
— И кто же этот посторонний?
— Не знаю. Когда я стал разбираться в происшедшем, то обнаружил, что Хаос удалил из своей коллективной памяти всю информацию, связанную с потерянным цербером. Так что я не располагаю сведениями ни о самом злоумышленнике, ни о мотивах, по которым он взялся за эту работу. Возможно, он и сам жаждал смерти принца Феба — тогда его интересы совпали с целями Хаоса. А может, состоялся взаимовыгодный обмен — услуга за услугу.
— За какую услугу? — спросила я. — Догадки хоть есть?
— Никаких. Скорее всего, ответная услуга так и не была оказана, ведь покушение не удалось. А теперь Хаос и вовсе ничего не помнит ни о личности просителя, ни об обещанной ему награде. Хотя не исключено, что этот человек ещё вернётся за своим.
— А ты уверен, что это был человек?
Мирддин мрачно ухмыльнулся:
— Кто же ещё, кроме людей, вздумает вмешиваться в игры Стихий? Других таких безумцев в природе не существует…
7
По моей просьбе Софи доставила меня в Безвременье, а сама вернулась в Экватор, чтобы сообщить Фебу о результатах нашей встречи с Мирддином. Поначалу я тоже собиралась отправиться к нему, но потом передумала — не хотела в его присутствии вступать с Софи в спор по поводу того, причастен ли Ричи к покушению или нет. А такой спор непременно возник бы, поскольку она упорно отказывалась верить в виновность своего сводного брата, а я вполне допускала такую возможность и даже считала её весьма вероятной.
Впрочем, дело не только в этом. Сейчас Феб явно предпочитал общество Софи моему — она как никто понимала его, ведь и сама в своё время оказалась в сходном положении, когда ей на голову нежданно-негаданно свалилась вселенская миссия. А вдобавок Софи обладала феноменальной способностью оказывать на людей (особенно на мужчин) умиротворяющее действие, отвлекать их от тягостных мыслей. Феб не был исключением и тоже поддался её чарам. Но за его добродетель я не опасалась: Софи была замужем и счастлива в браке, а на стороне погуливала исключительно с девушками.
Хозяйки в Безвременье я не обнаружила. Видно, она почувствовала, что я снова хочу поговорить о Ричи, и решила уклониться от встречи со мной. Очень мило с её стороны, нечего сказать. Хотя лучше уж так, чем снова выслушивать её туманные отговорки. На сей раз, по крайней мере, она поступила по-человечески.
Я не спеша поднялась на холм, потом спустилась с него с обратной стороны, миновала рощу громадных зелёных дубов с фиолетовой листвой и вышла на широкую прогалину, посреди которой находился идеально круглый водоём, примерно полсотни метров в диаметре, окружённый мраморным парапетом. Источник был спокоен, разве что в его центре вода слегка пузырилась, словно медленно закипала, а редкие бледно-голубые искры вяло взлетали над поверхностью и тут же гасли.
Скинув туфельки, я влезла на парапет и уселась, подвернув под себя ноги. Зачерпнула горсть воды и выпила. С виду и на вкус вода в Источнике казалась обыкновенной «аш-два-о», но на самом деле это была особая субстанция, до предела насыщенная энергией. На людей она действует по-разному, в зависимости от их состояния. Если утомлён — придаст силы, а растерян — поможет собраться с мыслями. Возбуждённого успокоит, угнетённого взбодрит, снимет боль, излечит любой телесный недуг. О ней сложено множество сказок, и там её называют Живой Водой. Во времена правления Лейнстеров подлинная Сила Источника была недоступна для людей, а тогдашним адептам (вернее, так называемым адептам), королям Логриса, позволялось лишь пить из него воду. Но даже такая малость многократно усиливала их колдовские способности, хоть и не давала им ни контроля над Формирующими, ни вечной молодости.
Глоток воды из Источника помог упорядочить сумбур, царивший в моей голове. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что принимаю проблемы Феба чересчур близко к сердцу. Да, конечно, он мой самый близкий друг, почти что родной брат, и всё такое прочее. Вполне естественно, что я переживаю за него — ведь сейчас ему очень тяжело. Но эта ситуация предельно обнажила одну мою серьёзную проблему: в последние лет десять я фактически не живу собственной жизнью, а полностью поглощена деятельным участием в жизни других, близких мне людей. Того же Феба. Кузин Эрики и Сабрины. Моих сводных братьев Паоло и Патрика — правда, последний настолько самодостаточен и доволен своей рокерской судьбой, что заниматься им совершенно неинтересно. Также я всячески опекаю обеих своих сестрёнок, Этайн и Джулию; первая как раз вступила в полный опасных соблазнов подростковый возраст, а второй уже исполнилось двадцать, но она по-прежнему нуждается в моих заботах. Ещё пытаюсь остепенить кузена Шейна, закоренелого повесу, найти для него девушку, в которую он влюбится не на пару ночей, а всерьёз и надолго. Вечно суюсь в дела друзей и подруг, радуюсь их успехам, вместе с ними переживаю неудачи, кстати и некстати навязываюсь с помощью и советами… Увлёкшись чужими заботами, я даже не заметила, как у меня самой не осталось почти ничего своего, личного. Я словно распалась на кусочки и никак не нахожу ни времени, ни желания, чтобы собрать себя воедино. Если сравнивать жизнь со спектаклем, то я играю в нём не одну постоянную роль, а сразу несколько — но мелких и незначительных. А что хуже всего — меня такое положение вещей вполне устраивает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
