– Я должен закончить глубокое кондиционирование волос.
Или, может быть, не таким диким.
Всё равно. Парис никогда не был столь близок к тому, чтобы найти и защитить Сиенну. С помощью этих двух воинов на его стороне он точно добьётся успеха. Гарантированно.
Глава 5
Сиенна Блэкстоун – новоиспечённая королева зверей, принцесса крови и теней, герцогиня ужаса – стояла, прислонившись спиной к разрушенной каменной стене замка, который неохотно называла своим домом. Её крылья были тяжёлыми, постоянно натягивали недавно сформировавшиеся сухожилия и кости. Они причиняли ей боль, вызывали раздражение и, что было довольно унизительно, временами доводили до слёз.
Крылья возвышались над плечами и ниспадали полуночным каскадом до земли, касаясь её своими острыми кончиками.
Сиенна вспомнила, что видела такие крылья у Аэрона – предыдущего хранителя демона Гнева.
На его мускулистом, покрытом татуировками теле они казались мягкими, лёгкими, как паутинка и прекрасными, как грозовые облака.
А её хрупкое тельце они перевешивали, и Сиенна находилась в постоянном поиске равновесия.
К сожалению, не это оказалось самой худшей из её проблем. Разражаясь тирадами и буйствуя, перед Сиенной расхаживал Кронос – бог всех богов (как называл себя он) и полная задница (как называла его она). Сказать, что он был "расстроен" всё равно, что назвать Атлантический океан дождевой лужей.
Когда Сиенна впервые увидела Кроноса, он со своими седыми волосами, морщинистой кожей и сутулыми плечами напоминал старого чудака.
Теперь же он соответствовал мужскому журналу "GQ" – безупречно одетый и грубый варвар.
Тёмно-каштановые волосы спадали на мощные, широкие плечи. Гладкая кожа имела идеальный бронзовый оттенок. Кронос также заменил свою чопорную тогу чёрной футболкой в сеточку и чёрными кожаными штанами.
Его перемена оказалась гигантской... и жутковатой. Сначала Сиенна хотела спросить Кроноса, почему он решился на всё это, затем – предложить бесплатно наказать его стилиста. Решилась ли она на это? Чёрт возьми, нет, конечно. Тирады и буйство могли перейти в настоящее жестокое избиение. По крайней мере, именно такое впечатление он производил.
– Я спас тебя, – рявкнул Кронос со смертельно опасными нотками в голосе, расхаживая вперёд и назад, ставя одну ногу перед другой. – Я сделал тебя сильнее. Одарил тебя демоном. И как ты мне отплатила? Постоянным неповиновением. Это переходит все границы!
Одарил? Неужели? Если "одарил" теперь означало "обрёк на вечное проклятие с мучением и болью", тогда да, Кронос прав.
– Я подчинялась вам, – напомнила Сиенна. По крайней мере, сначала.
– Да, сначала, – подтвердил он её мысли. Его обвинение напоминало порку кнутами. – И только потому, что была вынуждена это делать. Теперь же ты научилась сопротивляться мне.
Что верно, то верно. И это лишний раз доказывало её упрямость и твёрдость внутреннего стержня. Но Сиенне не стоило забывать, что одной лишь мыслью этот раздражённый и напыщенный бог мог причинить невыносимую боль, а взмахом руки – стереть с лица земли целые города.
Поэтому Сиенна с особой тщательностью подбирала следующие слова.
– По правде говоря, вы одурачили меня.
Ладно, возможно она не так уж тщательно их подбирала. По крайней мере, её тон был ровным и бесстрастным.
От резкого прищура Кроноса у Сиенны едва не подогнулись колени.
– Неужели? И каким же образом?
Она ещё больше вжалась в стену.
– Вы обещали, что я увижу свою младшую сестрёнку.
"Ты такая хорошенькая, Енна."
"Правда?"
"Правда. Ты самая красивая девушка на всём белом свете."
Её младшую сестрёнку Скай, которую Сиенна любила всем сердцем, похитили несколько лет назад, и больше её не видели и не слышали. Сиенна ужасно по ней тосковала, молилась, чтобы та была здорова и невредима, и не стала жертвой бесчеловечной жестокости.
– А между тем, вы просто дразнили меня, позволив лишь мельком взглянуть на неё, – добавила она, потирая живот, как всегда делала, думая о своей сестре, вспоминаю другую девочку, ту, которую она любила и потеряла... Сиенна выбросила эту мысль из головы, прежде чем та смогла сформироваться.
"Я не сломаюсь перед этим существом."
Кронос заскрежетал зубами.
– То видение... я должен был догадаться, что оно вернётся, чтобы преследовать меня. – Он замолчал. Из его горла вырвалось низкое рычание. – Думаю, пришло время сказать тебе правду. Я показал лишь иллюзию твоей сестры и ничего больше.
Подождите, подождите, подождите. Иллюзию? Сиенна прикусила язык. Зачем... Как он мог...? Ответ на любой из этих вопросов был прост. Чтобы играть на ней, как на пианино, как однажды выразился Парис. Ублюдок – не достаточно мерзкое описание этого животного. Спокойствие и только спокойствие.
– Она ещё жива? – Процедила Сиенна сквозь зубы.
– Конечно.
С Кроносом ни в чём нельзя быть уверенным на все сто. Он жил по собственным правилам, которые сам же порой и нарушал.
Каждый раз, когда он появлялся перед Сиенной, её демон показывал ей презренные вещи, которые на протяжении своей жизни совершал Кронос.
Показывал отнятые им жизни, не только врагов, но и собственного народа – людей, осмелившихся бросить ему вызов. И он крал, о, как же много он крал. Древние артефакты, власть, принадлежащую другим, женщин. У Кроноса не было стыда. Для него не существовало запретов.
– Откуда мне знать, что сейчас вы говорите правду?
– Ты не узнаешь, а вот твой демон на это способен.
Отстранившись на мгновение, она прислушалась к своему внутреннему состоянию. Гнев был спокоен, не пытался вырваться наружу, чтобы наказать Кроноса за ложь.
Значит, она и правда видела всего лишь иллюзию, а не саму Скай, но Кронос верил, что её младшая сестрёнка всё ещё жива.
– Приведите ко мне настоящую Скай, оставь её со мной и я сделаю всё, что вы прикажете, – процедила Сиенна сквозь зубы.
– Нет.
– Почему? – Сиенна топнула ногой. Да, слишком уж по-детски, но у неё не было другого способа выразить свою досаду. – Неужели вы – всезнающее существо, не имеете понятия о том, где она?
В мгновение ока Кронос оказался рядом с ней, хмуро глядя на Сиенну сверху вниз, обвевая её своим дыханием.
– Достаточно разговоров о твоей сестре! Неужели тебе совсем не любопытно, почему я одарил тебя демоном Гнева? Тебя – хрупкую, ушедшую в иной мир женщину, обидевшую одного из моих самых сильных воинов? Неужели тебе не любопытно, почему я желаю твоего добровольного участия в моей войне?
