ее кожа имела приятный светло-коричневый оттенок. Она сидела, свесив одну и подобрав под себя вторую ногу. Длинные темно-коричневые волосы с серебристым отливом частично скрывали ее наготу. В больших зеленых глазах светилось веселье, любопытство и тоска, причем все это одновременно и в таких количествах, что невольно заражало и меня: мне тоже стало весело, любопытно и, почему-то, тоскливо… Браслеты опять укололи холодом, но как-то нерешительно, словно сомневаясь, а стоит ли уже дергаться?..
Мало того, что девушка была обнажена, так она еще и красива оказалась, необычайно. Да что там необычайно! Она была сказочно, божественно, неописуемо красива! Прекрасна! Это про нее сказано: ни, словом сказать, ни пером описать… я бы еще добавил — ни глаз отвести. И ведь действительно, глаза мои словно держал кто-то, не подчинялись они более моей воле… Ее лицо, формы тела, осанка, переливы волос и блеск очей создавали удивительное впечатление, словно умели говорить собственным языком, переводить который взялось почему-то сердце, а не разум… А говорили они, что вижу я совершенство во плоти. Я был восхищен, не мог ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни взгляда оторвать, ни мысли собрать — я был буквально пленен увиденным образом неземной гармонии. Осадок от такого пленения остался двоякий: с одной стороны — непонятно, что это со мной происходит, а с другой — приятно, и плевать на то, что со мной происходит…
Девушка несмело улыбнулась, и это слегка ослабило чары. Я тяжело вдохнул, мотнул головой, и вновь воззрился на лесную красавицу. Она чего-то ждала, и это ожидание ощущалось все сильнее, разливалось по округе, как недавний туман, и заставляло почувствовать себя неловко. С удивлением я понял, что смущаюсь. Не помешало бы, для разнообразия, начать беседу, но я почему-то не находил слов там, где они обычно у меня лежали. Я был смущен до кончиков волос; мне отчаянно хотелось отвести взгляд, спрятать его в землю, но я не мог этого сделать, и от этого еще больше смущался.
Девушка, кажется, догадалась о моих переживаниях, ибо ее улыбка обозначилась чуть сильнее, а в глазах промелькнули озорные искорки. Она встряхнула волосами, полностью обнажив свое тело, и меня с головой накрыла новая волна восхищения в буквальном смысле сбивая с ног — я плюхнулся на пятую точку. Как ни странно, но это, пожалуй, помогло мне расслабиться. Забавным показалось то, что обнажена была она, а стыдно было мне… Слабый пол… сильнее сильного, в силу слабости сильного пола к слабому. Ирония, как всегда, помогла мне нащупать края своей тарелки, и с воодушевлением и пинками подсобила туда взобраться. Усевшись там поудобнее, я начал находить потерянные, как казалось — безвозвратно, слова, но этой ночью им так и не суждено было сорваться с языка. Хотя может оно и к лучшему… Все пространство вокруг подернулось серо-черной дымкой, и я отчетливо осознал, что просыпаюсь.
Глава 5. Выживание — осколочная память (день 2)
Проснулся я от холода. Как бы тепло ни было днем, но за ночь температура воздуха упала. Сон сохранился в памяти целиком, со всем сонмом ощущений и переживаний. Вспоминая образ лесной красавицы, я ощущал уколы сердечной боли. Кажется, я влюбился в сновидение, как бы странно это не звучало.
Выбравшись из пещеры, я размялся, попрыгал и сделал несколько изометрических упражнений. Затем посетил водопад, где умылся и утолил жажду. Умываясь, я обнаружил щетину, причем по ощущениям она соответствовала трехдневной. Вот что свежий воздух делает, да экология, ядрён-батон… Такими темпами уже через пару месяцев я буду щеголять роскошной бородой заядлого выживальщика. И прической. И по-хорошему, не мешало бы сбрить и то и другое налысо, чтоб не подхватить каких-нибудь вшей. Однако из бритвенных принадлежностей у меня под рукой сейчас была разве что бритва Оккамы.
Еще при умывании я обнаружил остатки вчерашней смолы от лазания на сосну, но не обнаружил ни одной ссадины и царапины, которых вчера не мало насобирал по всему телу. Получается за ночь все мелкие повреждения восстановились. Опять что ли дело в местной экологии, мать ее перемать… Не отрастет ли у меня третья рука и глаза на затылке с такими-то темпами?
На всякий случай я вызвал изображение тела в расширенной реальности и еще раз убедился в отсутствие мелких поверхностных повреждений. В районе живота попутно обнаружилась неяркая индикация, похожая на нечто вроде объемного белесого пятна с неровными краями. Судя по всему, это так отображается голод. Еще раз подивился контрастной двойственности всего происходящего со мной — с одной стороны это невероятно круто получить такое изображение дополненной реальности, с другой стороны фактической пользы от него нуль да обчелся. Я и так чувствую, что я голоден. Вот если бы на изображении были цифры, где сто — это абсолютная сытость, а нуль — это смертельный голод, то тогда да, польза от этой штукенции была бы на лицо. Кстати, надо как-то ее обозвать. Может иконка? Пиктограмма, индикатор, интерфейс, кукла, манекен, дубль, двойник? Не знаю, ни одно название не нравится. Буду иконкой звать не потому, что подходит, а просто для краткости.
Хотелось проверить истинность догадки по поводу регенерации и оценить ее скорость. Но резать или царапать себя я не стал. Во-первых, не люблю боль и еще больше не люблю причинять ее себе. Во-вторых: а вдруг как не окажется никакой регенерации? В-третьих: а не получу ли я заражение от местных бактерий? Антибиотиков-то нет. Экспериментировать лучше с умом и по возможности на кошках.
Прежде, чем приступить к завтраку я еще поигрался с иконкой, переключив ее на боевое тело. Визуально я не заметил разницы в цвете и яркости сегодняшнего изображения и вчерашнего. Значит, если энергия активации копится и со временем или во сне, то делает это очень медленно.
Голод ощущался все сильнее, и мне не оставалось ничего иного, как рискнуть отведать местные плоды. Пару часов я лазил по округе, обирая кусты с ягодами и орехами. Попутно собирал грибы для сушки и последующей варки, выкапывал корнеплоды, рвал разнообразные листья. Все находки промывал и складировал в пещере, либо оставлял сушиться перед входом на солнышке.
Дальше по плану сбор лыка, растительных волокон, бересты и рогоза. Я хоть и был предельно категоричен в своих решениях и поступках, но при этом всегда чурался лишней жестокости. Если надо убить — я убью, но доставлять лишние мучения или допускать смерть по неосторожности я не собирался. Поэтому, например, не любил рыбалку, видя, как пойманная рыба медленно
