— Стоять! — зарычал-закричал командор Грешх-ан, но, видя, что его никто не слышит и не слушает, на полной скорости врезался в кучу дерущихся парней. Курсанты дошли до той степени агрессии, что уже просто спускали пар друг на друге.
Несколько сильных ударов молодых и борзых ларков пришлось и по корпусу самого командора, что мигом добавило дров в топку его ярости. К проблемам ректора Академии и фактически ответственного за Юнисию, к головной боли, постоянным недосыпам и бессоннице добавилась ещё и эта…
— Стоять!!! — повторно заорал Грешх-ан, не столько давая сдачу, сколько расшвыривая сорванцов на максимально далёкое расстояние друг от друга.
Их тут было с десяток, не считая майора Келлана, который тоже не сразу понял, что случилось. Кто-то замешкался и замедлился, наконец осознав, кто пришёл на сорванную тренировку, а кто-то продолжил махать кулаками. Один из ударов пришёлся Грегори в глаз так, что на миг командор ослеп от боли. В следующую же секунду он обхватил за туловище ближайшего драчливого кадета и как метательное ядро отбросил так далеко, как только хватило сил.
— И это ваша дисциплина? И это благодарность за то, что вы учитесь в Академии Космофлота?! — во все лёгкие зарычал взбешённый ректор. — Да что с вами такое?! Вы команда будущих офицеров-Хранителей или бунтующее стадо парнокопытных?! Недопустимое поведение! Вы должны уметь выступать одним фронтом, действовать как боевая единица, прикрывать друг другу спины и иметь полное и безоговорочное доверие к сослуживцам! А вместо этого грызётесь как свора бездомных собак!
— Сэр!
— Простите, сэр!
— Сэр, он сказал, что поимеет мою девушку! Вы должны понять, я выступал за её честь!
— Молчать! — рявкнул командор, не давая кадетам шанса вновь устроить некрасивую свару. — Смирно! Чтобы духу вашего здесь не было через десять секунд! Все в карцер, на неделю! И всем, — он оглядел лежащих на траве кадетов, — подстричься! За непослушание приказываю срезать волосы минимум до плеч.
Жалобный стон накрыл пляж. Последнее наказание для ларков было действительно жестоким. Секунды две или три у ларков ушло на то, чтобы собрать себя в кучу и подняться, но делали они это, по мнению командора, слишком медленно.
— Тем, кто останется на пляже через пять секунд, прикажу побриться налысо!
Последняя команда возымела такое действие, что мигом испарились и ларки, и цварги, и даже заплаканная миттарка. Когда пляж опустел, Грегори поймал себя на том, что безотчётно сжимает челюсти и кулаки, а сердце так часто бьётся, что отдаёт в барабанные перепонки. Не желающие подчиняться мальчишки разозлили не на шутку.
— Благодарю за помощь, командор Грешх-ан. Один я с ними бы не справился, — произнёс майор Келлан за плечом. — Разрешите идти?
— Свободны, майор.
Офицер бесшумно покинул место тренировок, а Грегори глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Что за чертовщина такая? Пока командор унимал бешеное сердцебиение от выплеска адреналина в кровь, он и не заметил, что жадно втягивает ноздрями воздух. Пахло… земляникой.
Цепочка ассоциаций прокатилась по телу волной. Земляника — незнакомка. Незнакомка — жаркий секс. Воспоминания о соитии — возбуждение. В паху прострелило тупой резью, яйца мгновенно окаменели.
Осознав, как быстро мысли вновь перескочили на эльтонийку, командор выругался. С этим надо срочно что-то делать! Грегори не был сторонником лекарств и всякой химии, он даже ребят запрещал пичкать препаратами, снижающими либидо, но в его случае уже требуются экстренные меры.
Не задумываясь, командор Грешх-ан быстро двинулся в сторону лаборатории Майка Бруно. Сейчас как раз утро, фельдшер должен быть на месте.
Глава 9. Храм Фортуны
Бьянка Ферреро
Космо-такси оставило меня на впечатляющей по размерам круглой площадке, окаймлённой серо-буро-коричневыми скалами. Спутник шестой планеты в системе Эльтона целиком выглядел именно так: поверхность покрыта огромными скальными формациями, как будто это кости планеты, выставленные напоказ вакууму и темноте. Если не всматриваться, сходу можно и не понять, что прямо перед тобой огромное, врезанное в горный массив здание, окрашенное всеми оттенками от окисленного железа до горького шоколада.
Когда я оказалась на этой площадке впервые, то подумала, что ошиблась координатами, но нет, вышедшая из здания девушка уверила, что я оказалась там, где надо, — у подножья Храма Фортуны. Пока я шла ко входу, посетила совершенно глупая мысль: если Федерация Объединённых Миров когда-нибудь начнёт воевать, то от системы Эльтона останется только это место — так идеально оно мимикрирует под поверхность спутника. Враги, кем бы они ни были, его просто не найдут.
Эльтонийки — уникальная раса, у которой практически всегда на свет появляются девочки с золотистой кожей, малиновыми волосами и хвостиками с пушистыми кисточками. Конечно, бывают и генетические сбои, когда могут проявиться гены по отцу — так у меня есть жабры, — и совсем уж редкие случаи — мальчики, но в целом об этом не принято говорить в обществе. Храм Фортуны — это место, которое эльтонийки построили исключительно для себя, но специально вынесли за территорию планеты, так как большинство мужчин не рискуют высаживаться в Мире с махровым матриархатом.
Соотечественница, по идее, была жрицей, но язык не поворачивался так её назвать даже мысленно. Эльтонийка выглядела как администратор или хостес при люксовом отеле: узкая чёрная юбка-карандаш, рубашка с многослойным жабо и стильный укороченный жакет.
— Добро пожаловать в Храм Фортуны, Бьянка. Я рада, что вы снова нас посетили…
Я запнулась о мелкий камушек и чуть не упала. Повезло, что шарф на шее был завязан на крепкий узел.
— Простите, вы меня помните? Я была здесь всего однажды.
— Пару раз. — Эльтонийка подняла палец, поправляя. — Один раз вы попали на мою сменщицу, но, разумеется, моя обязанность помнить всех гостей. — Она широко улыбнулась. — Элаиза. Пойдёмте внутрь. Сегодня сильный дождь с песком обещают, вот уже ветер поднимается.
Я машинально кивнула, изумившись тому, что меня помнят, и не сразу сообразила, что надо поспешить за администратором.
В Храме Фортуны я действительно была два раза, а не один, лет двадцать назад. Первый раз я здесь провела целый день, но так никого и не встретила, а потому его не считала. Во второй раз мне повезло больше: на свидание пришёл мужчина… неожиданно, человек с Захрана. Он внешне не очень мне понравился, да и в Храме, как выяснилось, оказался совершенно случайно — специалист по горным породам совершал частный перелёт и заинтересовался скалами на спутнике. В итоге всё свидание мы проговорили о сталагмитах и сталактитах.
Элаиза, бодро цокая каблучками, вела меня в центральную комнату по витиеватым коридорам. Я уже и забыла, какая здесь обстановка. Внутренний мир Храма Фортуны оказался таким же неординарным и капризным, как и его внешний облик и… сам Эльтон. Стены словно переписывали историю искусства: от простых глиняных покрытий до утонченной лепнины, явно относящейся к докосмической эре, когда ещё не существовало роботов для стройки. Повернув налево, мы прошли мимо диковинных рыцарей в медных латах с кольчужными доспехами, железными шлемами, двуручными мечами на современных гравибайках. Причём у последних горела диодная подсветка на дисках, и меня не покидала мысль, что это отнюдь не макеты. В следующем коридоре на потолках и стенах в полнейшем беспорядке были закреплены бумажные книги, тряпичные куклы, плюшевые медведи, сковородки, кастрюли, флейты, игровые приставки… Это царство хаоса было так полно противоречий и абсурда, что в нём по странному стечению обстоятельств звучала нота гармонии.
В моё первое пребывание здесь администратор сказала, что Храм Фортуны символизирует свободу выбора и непредсказуемость Вселенной, но мне ещё тогда показалось, что архитектор вложил в оформление этого места куда как более глубокий смысл.
Элаиза бодро провела меня в просторный зал с массивным столом из цельного розового мрамора. По центру столешницы располагался не менее здоровенный кубок.
