Читаем без скачивания Тёмный Легендариум - Alterlimbus

Как я добыл меч? Эту железку длинной в четыре неполных пяди, иззубренную и сточенную к крестовине, обмотанную вместо доброго ухватистого кожаного шнура каким-то тряпьём? Снял с трупа стражника. Которого загрыз собственными зубами, пока тот перестёгивал мои кандальные цепи со стены на неподъёмное бревно. Почему меня не пришиб второй? Потому что, пока он вытирал рожу от ошмётков кадыка своего подельника, которые я выплюнул, я любезно проткнул ему живот.

Но теперь-то я смог избавиться от этой нелепой железной палки, которую он именовал мечом, и поискать что-то более приличествующее такому, как я. Помнят ли там, в мягком подбрюшье королевства Арника, кто я такой? Помнят ли в королевском совете, как все их грязные поручения, за которые не брался ни один паладин, вдруг чудесным образом исполнялись? Хотят ли эти важные графы-хранители помнить об этом? А лорд-канцлер – он помнит, что когда-то у него был сын? Младший сын, не тот, белоручка и идиотик, который займёт папочкино тёплое место. Сын, которому с детства совали в руку меч вместо сластей, приговаривая: бей, бей, бей. Бей!

Я наконец-то нашёл подходящую железяку. Нет, ещё не меч, но всяко лучше того кретинского изврата, что таскал ранее. Это – иначе назвать не повернётся язык – хотя бы имело зачатки баланса и остроты. Что ж, побарахтаемся, Эрвин! Ещё не вечер! Ещё уже ночь, избитый, голодный придурок, звенящий остатками цепей! Ты проклят! Законопачен в самую глухую нору. Впереди десять ярусов охраны, лучники на вышках и пустошь длинной в жизнь.

Я осторожно замотал цепи обрывками ткани. Не трут, не звенят. Я замотал их так, чтобы отразить удар меча, если придётся. Пока ещё внезапность на моей стороне. Я подошёл к мощной двери. Прислушался. Один пост пройден. Никакой карты, никакого плана здания у меня не имелось. Зато я стянул с покойника хорошие сапоги, а с другого – плащ. Теперь, если на следующей остановке я обнаружу спирт или самогон – буду вполне счастлив.

Я тихонько приоткрыл дверь. Пока ничего. Лестница, освещённая факелами. Горят эти смоляные свечки долго – по трое суток. А может, и больше. Смотря, что за смола. Наши алхимики варят долгогорелку. Из чего – простой люд не спрашивает. А что, бывает, разбадяжат, и полдеревни сдохло – ну, что ж, мор. Мор, говорят нам. Я крепче сжал рукоять. Рашель, моя Рашель, ты никогда не верила в эту ложь. Ты не верила.

Я осторожно, выверяя каждое движение, поднялся до следующей двери. Она заперта.

– Отопри, э, слышь! – я попытался изобразить пьяный возглас охранника. Получилось правдоподобнее, чем я ожидал.

– Маркус? Кого там кмхеры притащили?! Маркус, ты?

Соглашаться сразу опасно.

– Да ты что, оглох? Какой Маркус? Он там в блевотине лежит – открывай скорее!

Ключ медленно повернулся в замке. Того мне и надо. Двери открываются внутрь – чтобы можно было забаррикадироваться. Умники. Я рванул дверь на себя и ткнул железякой. Пишут поэтики – как сквозь масло. Ткните в тушу коровы ножом – без замаха, от себя вперёд. Узнаете, масло или нет. Я ласково взял мужика за затылок и донасадил на железяку. Попался, птенчик. Так, пританцовывая, мы и пошли вперёд.

Ещё трое. Нет-нет, погоди, трубить в рог не надо. Я рванулся вперёд, попутно метнув железяку в горло трубачу. Да зачем она мне сдалась?! Вот же, ножи на столе. Пили, закусывали. Перекат по столу, ножи в руках, резкий двойной перекрут, продольный в горло. Ну, вот и всё.

Я спустился со стола и начал шариться в поисках согревающего пойла, которое, при этом, не заставило бы мои кишки вывернуться наружу. Туннели с камерами перекрывали три надёжные двери, окованные медью. Нет, туда мне незачем. Выпускать толпу орущих, сбрендивших в застенках преступников? Насильников, убийц, извращенцев. Поднимать бунт? Не-е-ет. Эрвин, тебя же всегда учили: убивать плохо. Потом, когда ты подрос, уточнили: убивать плохо, если не по приказу короля. Ведь так ты вдалбливал в меня, папочка? Так, мерзкий ублюдок, ты дурил мне мозги?! Где проклятое бухло?!

Скрежеща зубами от злобы и холода, я бросил рыться в караулке. Ничего, ещё девять этажей. Вперёд. Я подобрался к двери, прислушался. Хочешь жить – умей слышать больше, чем твои враги. Пока тихо. Пора начать придумывать план. Я ещё раз обыскал стражников. На одном обнаружился кинжальчик с филигранью: «Огрику от Жиенны с нежностью». С нежностью. О, да! Он нежно потрошил им селедочные тушки и мясные рулеты.

Я поднялся до следующей двери.

– Э, открой, брат, открой!

Минуты молчания.

– Кого там Ирр притащил?!

– Брат, это Огрик! Открой!

Я мастерски потряс головой, насаженный на нож, перед глазком.

– Старый пердун, ну, чего тебе? Смена через два часа.

– Да там один, из дальней камеры, ну, ты слышал наверно про него, Мёрзлый – кличка…

– А, бандит, которого наш особый гость поймал года три назад. Со всей шайкой накрыл, красава!

– Ну да, этот. Что-то он там бормотал. Но мне надо капитану сказать. Лично.

– Ага, выслуживаешься!

– Да, а что делать-то?! Сам ведь знаешь…

– Конечно, на твою бабёнку прорва денег уходит. Ладно, но скажешь – и назад, досиживать смену, ты пока что не лорд-канцлер тут.

Скрип ключа в замке. Ну, здравствуй, брат. Поздоровайся со своим особым гостем. Голова Огрика летит назад, а милый ножичек – вперёд, в горло. А теперь – вальс. Мы движемся в обнимку, полуживой узник с искажённым злобой лицом и полудохлый стражник с лицом печальным. Не падай духом, брат. Или падай. Теперь тебе всё равно. Теперь ещё пяток стражников. Луки. И мечи – уже, всё-таки, мечи. Доспехи получше – закалённая сталь, не квилт из обрезков, как на прошлых. Только капюшоны-то на хауберках приспущены, и шлемы с бармицами отложены подальше – какой идиот будет сидеть всю ночь в железной шапке?!

Помню, Диллан, мой братец-слюнтяй, столько возмущался: мол, горло резать – это кабацкие замашки. Так он и говорил – кабацкие замашки. Не по-рыцарски. Что ж, братец, я жалею, что тебе не выпадет пройти мой путь по-рыцарски. А мне пока что подойдут и кабацкие замашки. Всегда подходили. Нет, не будет сейчас, как в твоих любимых романчиках: он встал в позу, он крикнул, он вытащил меч, он распорол от плеча до седла…

Пожалуй, если бы ты, Диллан, соизволил бы голым сесть на кобылу, а мне дал отменно наточенный «бастард», я мог бы… Да, пожалуй, мог бы. Но у нас ещё будет время это обсудить, братишка. Потому что я иду.

Я прыгнул через всё помещение, к одному из лучников. Плевать, лучники они в самом деле или нет, но рядом с ними на лавках валялись и луки, и арбалеты, а их жёсткие раскосые глаза сразу вперились в меня, просекая, в чём дело. Я прыгнул вкось, вроде коряво, но доставая одного ножом, а второму ногой сбивая прицел. Цыкнули «плечи» арбалета, и болт впился в труп. Да, труп, с аккуратно разрезанным горлом. Я развернулся и метнул ножичек «с нежностью» в горло стрелка.

Я люблю горло. Попадаются и твердолобые экземпляры среди людей и эльфов, а уж среди гномов, орков, троллей – через одного. Кинешь чуть слабее – нож отскочит или пробьёт не до конца. Глазница хороша – но мала. Лезвие может застрять из-за излишней ширины – даже если попадёшь как надо. Под челюсть полагается бить только снизу. Щёки, скулы не дают нужного результата в нужное время. А горло не обманет. Не подведёт.

Осталось трое. Они уже вскакивали, когда я подхватил мечи из оружейной стойки. Два меча – это же так удобно. Я отбил в сторону меч ближайшего стражника, а вторым клинком располосовал его – что поделать?! – горло. Двоё других врубились одновременно. Звон мечей в тюрьме ничем не благороднее звона кандалов. По сути, то же самое. Я справился с ними легко: ушёл на нижний уровень атаки, чего пехотинцы, сколько их не переучивай, делать не умеют. А там просто отрубил им ноги.

Теперь следовало подумать. И найти, наконец, полноценное спиртное. Эти поиски отняли у меня несколько минут. Пустых минут. Бесполезных, как всё, во что я верил. Рашель, ты была права! Моя Рашель. Ну, что ж, продолжим. Ага, у одного завалялось нечто вроде плана тюрьмы. Так, нарисовал от руки – наверное, на память. А я обсчитался – до земли всего один уровень, и ещё три этажа надземных. Нет, не обсчитывался. Просто сказал себе – десять. Чтобы не идти во тьму и думать: ну когда же вы кончитесь? Десять – и точка. Осталось четыре.

Смена через два часа. Но это не так важно. До этого времени все они будут мертвы. Теперь об этой тюрьме сложат новую легенду. Великие силы, я не против, чтобы ей дали моё имя! Но, как говаривал мой папаша, для этого, сынок, надо хорошо постараться!

Выход со следующего уровня – прямо на внутренний двор. В южной части казармы, столовая и склады. В северной – библиотека, комнаты офицеров, и общий зал на самом верху. По периметру четвёрка вышек. Ворота с караулкой.

Верхние камеры должны неплохо охранять. Там же повеселее, потеплее. Днём кое-где видно солнце – сквозь решётки в потолке над галереями. На верхнем уровне у заключённых есть такое смешное свойство – срок. Метка, что они не до конца прокляты, что есть надежда дотянуть – и тогда скрипучая тюремная кибитка примет их в свои вонючие объятия и довезёт до дома. И там ещё можно будет пожить. У «нижних» гостей такой метки нет. Да, наверху явно веселее. Я зарядил четыре найденных арбалета: два взял в руки, два кое-как закрепил на бёдрах и пнул дверь.