– Здравствуй, Федор. Привет, Маша. Вы хотели меня видеть?
– Здравствуй, Али. – Федор впервые пожал ему руку и вкратце рассказал о грозящей опасности.
– Не знаем, что он задумал, но завтра будь, пожалуйста, предельно осторожен, – подала свой голос Маша.
– Не беспокойся, Маша, меня трудно застать врасплох, – ответил Али. Ребята с удивлением увидели, что их новый знакомый, оказывается, умеет широко улыбаться. Потом его взгляд снова стал твердым, и он, обращаясь преимущественно к Федору, весомо добавил: – «Рожденный ползать летать не может», не так ли? Хотя некоторые и пытались это опровергнуть, но Бесу такое, как говорится, и не снилось.
Федору показалось, что в свои слова Али вкладывает какой-то особый смысл, но какой? Одно он знал: несмотря на всю положительность Али, интонация у него была почему-то неприятной…
Али вежливо поблагодарил ребят за предостережение и ушел, оставив у всех чувство легкой досады. Настоящего сближения так и не произошло.
А еще – каждый в душе почувствовал, что парень этот на голову выше любого из них, ну кроме разве что Ани. И что находится он от них далеко-далеко, несмотря на то что стоит так близко.
Глава 8. О смысле жизни за ее пределами
По окончании уроков друзья попрощались и разошлись по домам, напоследок в сотый раз сказав друг другу, что завтра – ответственный день и всем надо быть начеку.
Аня некоторое время шла задумавшись, но потом голод напомнил ей, что неплохо было бы заглянуть в магазин. А дорога в магазин навела на следующую мысль – что сегодня очередное занятие по «психологической практике». Сначала Аня решила даже, что на этот раз его пропустит, так она устала. Но потом подумала, что без нее останется один Бидия и что Петр Леонидович очень расстроится… а самое главное – что обрадуется Бес, который собирался нажаловаться своему папочке, и изменила свое решение. Жуя на ходу творожный сырок и запивая молоком из пакета, Аня направилась на занятие. «Странно, – подумалось ей, – с первого занятия всего два дня прошло, а уже столько всего случилось! О Бесовом папочке рассуждаю, а о своих родителях за это время и не вспомнила… Тетке надо будет позвонить – как там они?»
С этими мыслями Аня незаметно дошла до места. Открыв дверь, она услышала знакомые интонации Петра Леонидовича, жизнерадостно что-то вещающего. Неизвестно почему уже одно это подействовало на Аню ободряюще, и она порадовалась, что пересилила себя и все-таки пришла. Бидия, как и в прошлый раз, сидел, неподвижно глядя на учителя, который расхаживал взад и вперед, останавливался и снова начинал ходить, излучая вокруг себя волны дружелюбия и веселья.
– Анечка! Пришла! Очень, очень рад! Давай проходи, не стесняйся! Бросай свой портфель, он нам не понадобится, располагайся! Мы пока просто болтаем. Я в порядке сплетни начал без тебя рассказывать, что буквально полчаса назад позвонил мне тип один… из администрации. Сердитый такой! Начал грозиться, допрос учинил. Что у вас происходит, говорит, детей зомбируете! Ну, я тоже не без поддержки, назвал ему две-три фамилии, он притих немного… А мне, знаете, приятно! Я-то, малодушный, сомневался, стоит ли для двоих ребят начинать занятие – а тут на тебе! Всего одно занятие провел, а уже такой шум! Это же фурор! Подождите, дайте немного времени – народ валом повалит! – Петр Леонидович сделал несколько шагов молча и продолжил другим тоном: – Ну да я не к тому. Как говорится, важно не количество, а качество. Мне, в общем-то, народу много и ни к чему… Так, обидно иногда бывает…
Тут он снова как будто встряхнулся и глянул на них орлом:
– Одно радостно, что вы у меня молодцы! О таких учениках иной всю жизнь мечтает… Ну! В прошлый-то раз, думаете, мы просто так с вами урок закончили?
Аня и Бидия, понимая, что на этот вопрос Сущий скорее всего ответит сам, немного подождали и оказались правы. Петр Леонидович продолжил:
– Нет, ребята… Как вы помните, закончили мы на том, что нет в жизни того последнего перевала, который позволил бы на все предыдущие взглянуть… Другой на моем месте объяснил бы, что он имеет под этим в виду, разобрал бы по косточкам каждое слово… – Учитель ненадолго задумался. – Знаете, существуют разные идеи. Одни настолько просты, что их можно обсуждать сразу же, как только выскажешь. А другие… Другие должны вызреть в человеке. Попробуй поставь каравай в печь, пока тесто еще не поднялось, – есть невозможно будет! Так и здесь. Специально прервал я предыдущее занятие, чтобы поговорить об этом сегодня.
Странно, но Аня, которая еще позавчера боялась показаться глупой, сегодня с Петром Леонидовичем была согласна. Более того, что-то зашевелилось у нее в душе – еще не оформленное мыслью, но уже, она это чувствовала, созвучное его идее.
– Представим себе, что цель жизни человека и есть, образно говоря, тот самый перевал, который ему необходимо достичь. Понятное дело, преодолев перед этим кучу более низких, промежуточных, перевалов… Как ты считаешь, Аня, должна быть у человека цель в жизни?
– Конечно, – удивилась Аня такому простому вопросу. – Это же естественно. А иначе какой в жизни смысл?
– Я тоже так считаю, – продолжал Сущий. – А как ты думаешь, цель эта должна быть близкая или далекая? То есть низкий или высокий перевал надо брать?
– По-моему, высокий, – сказала Аня, подумав. – А иначе раз – и дошел, и дальше уже неинтересно, ну то есть незачем жить. Цель-то уже достигнута.
– Прекрасно, прекрасно! Вы все, абсолютно все понимаете! А скажи, хотелось бы тебе часть жизни прожить имея такую цель, а оставшуюся – бессмысленно? Или хотела бы всю жизнь прожить наполненной жизнью?
Аня не понимала, зачем Сущий задает ей вопросы, ответы на которые очевидны.
– Кто же этого не хочет?
– В таком случае твой перевал, твоя цель лежит за гранью этой жизни. – Сущий смотрел на нее вприщур, чуть улыбаясь. – Удивительно, не правда ли?
Аня была сбита с толку. Как «за гранью этой жизни»? Она инстинктивно попыталась возразить:
– А как же… – и вдруг почувствовала, что Петр Леонидович прав, прав полностью и безоговорочно. Да и разве она в последние дни не была за этой гранью? В голове у нее внезапно что-то перевернулось, и все стало на свои места. – Точно!.. Петр Леонидович, знаете, что мне кажется?
– Что же?
– Мне кажется, что, если человек это поймет, тогда исчезнут все эти ложные перевалы, ну, которые он будто бы преодолевает. Помните, вы говорили, что ваш руководитель не устал ни чуточки? Он-то ведь знал, что настоящая цель – впереди, поэтому промежуточные препятствия и не воспринимал всерьез! Это же… это же и есть наши ложные представления, о которых вы говорили на первом занятии! От которых избавляться нужно!
– Аня! – торжественно проговорил Сущий.
– Что?
– Ты просто молодец!
Аня смутилась, ей было очень приятно.
– И последний штрих… Перевалы могут быть как внешними, так и внутренними. Ведь жизнь – это не только познание мира, но и самого себя. Порой кажется, что докопался до себя настоящего, «всамделишного», освободился от ненужного, наносного – от ложных представлений о самом себе то есть, – ан нет, это еще не последний перевал, не последний рубеж… – Петр Леонидович вздохнул и грустно завершил: – Истина, однако, в том, что и за гранью-то жизни последнего перевала не будет. Лишь путь наверх, лишь путь наверх… Хоть многим бы и хотелось дойти до него и наконец отдохнуть – увы… Будьте готовы к этому, ребята! – Тут Сущий улыбнулся и сказал как ни в чем не бывало: – Впрочем, не буду сейчас забивать вам голову, предлагаю поговорить о другом. Анекдоты любите?
Аня энергично закивала, а Бидия недоуменно приоткрыл глаза.
– Сегодня мне рассказали, смешной жутко. Приходит хирург в палату в сопровождении здоро-ового такого санитара с топором огроменным на плече. Ну, подходит к первому больному, читает историю болезни: «Иванов. Левая нога». Кивает санитару, санитар – хрясь! – ногу отрубает. Идут дальше, ко второму. Читает: «Петров. Правая рука». Санитар опять – хрясь! – отрубает. К следующему: «Сидоров. Правая нога». Санитар – хрясь. Хирург: «Я сказал – нога!» Санитар опять – хрясь. Хирург: «Я сказал – правая!»
Аня смеялась до слез и остановилась, только взглянув на Бидию. Тот сидел, наморщив лоб, и о чем-то напряженно размышлял.
– Бидия, ты чего? – поинтересовалась она. – Тебе не смешно?
Бидия скользнул по Ане озабоченным взглядом и обратился к Сущему:
– Петр Леонидович! Простите, но я не могу постичь тайный смысл этой притчи. Не могли бы вы пояснить, что имели в виду?
– Бидия, если тебе так нужен смысл, то вот он: иногда анекдот – это просто анекдот. В нем, как и в жизни, смысл присутствует не всегда или не во всем объеме. Тем более что, как мы только что выяснили, смысл жизни лежит за ее пределами.
– О, Учитель! Воистину мудрый увидит глубину даже в блюдце с чаем!
