Она покачала головой.
– Если бы! Люди всегда ищут в других плохое. Это свойство человеческой натуры.
– Ты ведь уклоняешься от главного, верно? – убежденно заявил он. – Что же на самом деле тебя беспокоит, Шелли?
– Ничего, – сдавленно прошептала она. – Ну, мне пора.
Обойдя Гранта, она направилась к своей машине и открыла дверцу. Какое-то время она могла еще руководить собой, но, проехав мимо него, она совершенно раскисла.
Грант был прав. Он создавал в ее жизни проблемы, о которых сам ни за что бы не догадался. А она не знала, как с ними справиться.
4
Прошло два дня с их встречи в библиотеке. Меньше всего Шелли ожидала увидеть Гранта на пороге своего дома. – Почему тебя не было сегодня на занятии? Заболела?
– Нет. Не заболела.
– А почему не пришла на лекцию?
– Мистер Грант, вы лично навещаете всех своих студентов, пропустивших занятия? Стоит ли так неразумно расходовать ваше драгоценное время?
Было заметно, что ее бравурный тон разозлил его. Глаза его под густыми бровями смерили Шелли долгим внимательным взглядом.
– Ты трусиха, Шелли.
– Вы правы.
Столь быстрая капитуляция удивила Гранта, который ожидал бурного протеста. Он шумно выдохнул, едва скрывая раздражение.
– Могу я войти?
– Нет.
– Спасибо. – Проигнорировав ее запрет, Грант оттеснил ее в комнату, чтобы закрыть за собой дверь. Шелли было запротестовала, но Грант пресек ее возражения. – Вряд ли будет удобно обсуждать все это, стоя на пороге дома.
Одарив его сердитым взглядом, Шелли отступила к окну.
– Говори что хочешь, мне все равно. Я ушла из твоего семинара.
– Почему?
– У меня и без того слишком большая нагрузка в этом семестре, – ответила она, по-прежнему стоя к нему спиной.
– Придумай что-нибудь получше.
– Отлично! – Шелли резко обернулась. – Я не могу посещать твой курс после того, что произошло на днях. Мне не надо было позволять тебе целовать меня.
– Ты и не позволяла мне тебя целовать, тебе хотелось этого так же, как и мне. Именно так это и называется: мы целовались, и, кажется, с удовольствием это делали.
– Я… просто я… Да, мы целовались. Я хотела удовлетворить свое лю – бопытство. Вот и все. – Она лгала, выигрывая время, и он это понимал.
– Что же такого сделал с тобой твой муженек? Почему ты так боишься секса?
– Я не боюсь!
– Ты чего-то боишься.
– Ошибаешься.
– Тогда почему ты такая напряженная и скованная? Ты же знаешь, что я никогда бы не причинил тебе боли. Что сделал с тобой Дэрил Робинс, почему ты так настороженно относишься к мужчинам?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой!
– Скажи мне!
– Он показал мне, какие вы бессердечные, эгоистичные, своекорыстные существа! – вскричала она, тяжело дыша от волнения.
Грант резко вскинул голову, словно получил удар справа в челюсть. На мгновение воцарилось напряженное молчание. Затем Шелли, видимо решившись, продолжила уже спокойнее:
– Его отец не стал помогать нам вопреки ожиданиям Дэрила. Чтобы как-то прожить, мне пришлось бросить учебу и пойти работать. Я работала в конторе, где вкалывала еще сотня таких же, как я. Начала простой регистраторшей и постепенно пробилась в машинописное бюро. На протяжении пяти лет я проводила по восемь часов в день, стуча на машинке и корчась от болей в спине. А возвращаясь с работы домой, покупала продукты, стирала, готовила, прибирала, а по ночам я печатала доклады Дэрила. И все это время: два года, пока он заканчивал подготовительное отделение, затем три года медицинского колледжа и один год ординатуры, – я ни разу не пожаловалась, просто выполняла обязанности жены. Неважно, что я превратилась в чертовски скучную особу, поскольку, кроме сплетен в конторе, мне не о чем было поговорить. Дэрил тоже работал – он учился. Надо отдать ему должное, его старания окупились: его пригласили в одну из крупнейших клиник города.
Она сделала паузу, переводя дух. – Однажды вечером я приготовила бефстроганов, одно из его любимых блюд. Он пришел, сел за стол и сказал:
«Шелли, я тебя больше не люблю. И хочу развестись». – «Почему?» – расплакалась я. «Потому что я тебя перерос. У нас больше нет ничего общего». Ну вот, теперь ты понимаешь, почему мне больше не нужны в жизни никакие сложности? Я не буду ничьей бесплатной служанкой и подстилкой. Я свободный и независимый человек. Мне ни к чему встряски и падения. Если бы ты не был тем, кто ты есть, если бы связь между нами не была и без того невозможна, я все равно не пустила бы тебя в свою жизнь!
Обессиленная, она упала в кресло, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Печальная история замужества Шелли неведома была даже ее родителям. Почему она выпалила все это Гранту, Шелли и сама не знала. Но теперь он, возможно, поймет, почему она отказывается встречаться с ним.
Единственное, о чем она умолчала, – о своих сексуальных отношениях с Дэрилом. Начавшись кошмарной брачной ночью, за пять лет они так и не улучшились. В конце концов Шелли научилась терпеть его потную и грубую «любовь». С помощью самовнушения она приучила свое тело принимать Дэрила, пусть даже ее разум отвергал его. Все, что он делал, ничуть ее не трогало; она лежала под ним как мертвая.
Вообще-то Шелли была несправедлива к Дэрилу. Она вышла за него, руководствуясь ложными мотивами. В то время она полагала, что женская зрелость и брак – одно и то же. Женщина должна выйти замуж – это общеизвестная истина, и подчинение общепринятым нормам было в то время для Шелли Браунинг чем-то само собой разумеющимся. Ей даже в голову не приходило выступить против этих правил.
Не исключено, что она сумела бы сделать счастливым Дэрила, да и себя, если бы в их браке не отсутствовал один весьма важный элемент. Она никогда не любила мужа. По-прежнему тайком лелея в своей душе яркое и негасимое пламя любви, она решила довольствоваться другим мужчиной, потому что тот, кто был ей по-настоящему нужен, был для нее недоступен.
– Шелли. – Его тихий голос, донесшийся до нее через годы, словно согрел и приласкал ее. – Мне очень жаль, что тебе пришлось столько выстрадать. Я не хочу быть для тебя очередным потрясением.
Ей хотелось закричать, что он всегда был для нее потрясением, но вместо этого Шелли смогла только устало вымолвить:
– Значит, ты не станешь настаивать на этих отношениях?
Грант печально покачал головой.
– Я не могу снова выпустить тебя из рук. Я надеялся, что мне будет достаточно лишь видеть тебя. Но после того, что произошло на днях, я понял, что больше ждать не могу. Прежде мы были недосягаемы друг для друга, но теперь уже нет.
– Как раз наоборот. Теперь – еще сильнее, чем прежде. Слишком много всего произошло в жизни каждого из нас.
