Читаем без скачивания Собачье наследство - Кевин Уигналл

— Ты учишься в университете? — спросила Катарина.

— Да. Изучаю английскую литературу. А ты?

Катарина улыбнулась:

— На юридическом.

Элла вдруг почувствовала жгучую ревность к этой девушке, которая пошла по стопам своего отца — добродетельного провинциального адвоката.

Она никогда особенно не задумывалась о том, чего ей хочется. Конечно, Элла не собиралась идти по стопам отца, и не в последнюю очередь из-за того, что не знала правды, никогда не искала ее, всегда довольствуясь банальным, обтекаемым объяснением: финансовые услуги, где-то в Сити.

И теперь вот к чему она пришла… Ей выпала доля, которую только такие, как Лукас, могут посчитать легкой. А самой Элле это не нужно, и непонятно, почему нельзя оставить наследство Саймону, чтобы дальше жить своей прежней жизнью.

После того как Макс вернулся, прошло всего несколько минут, и все закончилось. Элла взглянула на Лукаса и почувствовала неловкость — наверное, вся эта суета могла подождать до возвращения домой.

Направляясь к двери, она заметила столик, заваленный рекламками. Сверху лежала листовка с изображением грустного растрепанного щенка.

Элла остановилась, а Макс Кафлиш, перехватив ее взгляд, сказал:

— А, благотворительная акция. Люди часто дают деньги на добрые дела. Понятно, некоторым не на кого больше тратить, поэтому… — Он показал на листовку со щенком. — Это — на собак, естественно. Так сказать, на построение собачьего счастья.

Элла улыбнулась. Последние два дня были сущим адом, как будто вслепую летишь сквозь бурю, и после того как мир рухнул, стало казаться, что ей больше никогда не обрести самообладание.

Так или иначе, впереди вполне могло ждать худшее. Но в том, что она сейчас здесь, с этим милым человеком и его дочерью, с этой коллекцией благотворительных листовок, Элла увидела знак: еще есть шанс найти путь в новую жизнь, есть, к чему стремиться.

Впереди были черные дни, позади — потеря, которая останется навсегда, однако необходимо верить, что в какой-то момент, пусть в самом далеком будущем, все обернется в хорошую сторону. Надо лишь оставаться в живых достаточно долго, чтобы дождаться этого.

Он таких мыслей Элле захотелось ухватиться за Лукаса, забрать его с собой в Англию, потому что теперь без него ей уже трудно представить себя в безопасности.

Часть 2

Глава 6

Он снова свободен: урок пройден. С этого момента кто бы ни позвонил, какие бы отношения их ни связывали, он не сможет помочь. Все прошло не так уж плохо, и они довольно милые молодые люди, но факт остается фактом: либо он уходит на покой, либо нет.

Сейчас, вернувшись на вокзал, Лукас думал об этой парочке, о том, какой растерянный у них был вид, когда они садились в такси, чтобы ехать в консульство. Его — теперь уже бывшие — подопечные явно ожидали, что Лукас тоже поедет, совершенно забыв о том, что показаться на публике в одной компании не входит ни в чьи интересы — ни Лукаса, ни их собственные.

Ничего, с ними все будет в порядке и без его участия. С тех пор как сегодня утром Элла связалась с консульством, персонал там уже должен был всех обзвонить, проверить ее рассказ и предпринять необходимые меры, возможно, даже забронировать им места на рейс домой, и это станет последней точкой в его работе — передать девушку под надежную защиту.

Да, хорошо, что она уехала. Элла ему нравилась, и ее присутствие вызвало у Лукаса совершенно лишние и ненужные мысли. Может быть, это началось еще до Монтекатини, когда он только наблюдал за молодыми людьми, но потом стало хуже — разговоры с Эллой, она в его доме, ее вопросы…

Неожиданно внимание Лукаса привлекла какая-то девушка, которая шла по вестибюлю вокзала и внезапно изменила направление, повернув в его сторону. На долю секунды он напрягся, потом заметил у нее в руке смятый пакет, а рядом со скамьей, на которой сидел, — урну. Девушка выбросила мусор и снова пошла своей дорогой — скорее всего даже не обратив на него внимания.

Лукас смотрел на окружающих. Вот какой-то малыш, пританцовывая, вышагивает впереди родителей; а вот старушка медленно везет небольшой чемодан на колесиках; а вон там — пара смеющихся подростков. Он мысленно сфотографировал каждого из них и невольно отметил: ближе, чем сейчас, ему никогда не узнать этих людей.

Подобные настроения обычно посещали Лукаса, когда он путешествовал поездом. Он часто думал о домах, мимо которых проезжал, об освещенных окнах, автомобилях, стоящих перед шлагбаумом, случайных пешеходах — процессии мимолетных образов чужих жизней…

Лукас тщательно оберегал себя от окружающего мира, но его всегда охватывала неуловимая тоска, когда он видел, как этот мир, сверкая яркими красками, проносится мимо. И сейчас Лукас понял, почему ему становится тревожно от осознания упущенных возможностей.

Просто его дочь могла оказаться рядом. Однажды она могла промелькнуть на вокзале или в аэропорту, и они никогда не узнали бы, что шанс всей жизни — его и ее — пришел и ушел, растворившись в мгновенно забытых мелочах.

Лукас сделал глубокий вдох и постарался освободиться от наваждения. Конечно, все это верно, однако жизнь полна горьких истин и заблуждений, которым никогда не примириться друг с другом. Погрязнув в них, ничего не добьешься.

Он достал только что купленную книгу «Доводы рассудка» и тут же растворился в истории семьи Эллиот. Нарушен привычный уклад жизни, вот и все. Ничего страшного. Через день-другой мир придет в норму.

Когда Лукас вернулся домой, ему стало легче, но сам дом все еще был полон напоминаний, ассоциаций, и на то, чтобы их стереть, вероятно, понадобится немало времени. Вот что получается, если позволяешь людям вторгаться в привычное одиночество — их присутствие как бы затягивается, и жизнь долго потом не входит в привычную колею.

Войдя в гостиную, Лукас тут же заметил пистолет, оставленный на обеденном столе, — тот самый, что был у парня в гостиничном холле. Второпях собирая вещи, Элла упаковала и его, а нашла только сегодня утром.

Она хотела вернуть Лукасу и «Песнь о Нибелунгах», но он сказал: «Оставь себе». На внутренней стороне обложки Лукас написал номер своего телефона и велел звонить, если понадобится помощь. Он уже начал жалеть об этом акте великодушия и надеялся только на то, что подобной необходимости не возникнет. А если возникнет, ему придется принести извинения и, наверное, передать Эллу Дэну Боровски.

И все же Лукас понимал, почему сделал такое предложение. Каким-то непонятным образом Элле удалось заглянуть ему в душу: странный факт, который напомнил ему о необходимости следующего шага на пути возвращения к нормальному состоянию. Он достал из шкафа фотографию Мэдлин и вернул на прежнее место. И тут же с раздражением вспомнил о своей дурацкой шутке с Прустом. Ему ведь Пруст даже не нравится.

Лукас сел, не отрывая взгляда от фотографии. Неожиданно он понял, как ее не хватало всю эту неделю. Абсурд: скучать по фотографии! И все-таки она — единственный оставшийся у него след того времени и той женщины, которых ему не хватает больше, чем способны выразить чувства.

Кроме того, есть другие связующие нити — пойманный в объектив солнечный день, любящая улыбка, контакт с той частью его жизни, из которой он изгнан — мира взрослеющей дочери. Элла посоветовала связаться с ней; он бы отогнал эту мысль, если бы именно об этом не думал последние годы.

Вначале Лукас занимался самообманом. Вдруг она сама разыщет его? Тогда лучше бы перед ней предстал другой человек, а не тот, которого Мэдлин ей обрисовала. Но после того, что произошло с Эллой, Лукас не желал больше ждать. Несмотря на все обещания, которые он дал Мэдлин, ему нужно видеть дочь.

Ему необходимо увидеть их обеих.

Зазвонил телефон.

— Привет, это Дэн.

— Что у тебя?

Конечно, особого значения это уже не имеет, но все равно любопытно.

— Практически ничего. Вопреки ожиданиям у Марка Хатто не было врагов.

— А как насчет тех, кто угодил за решетку?

— Там тоже пусто. Поверь, дружище: Марк Хатто никому не был нужен мертвым.

— Расскажи об этом его дочери.

— Я имею в виду — никому в бизнесе. Мне посоветовали присмотреться поближе к его дому, тогда можно найти того, кто крепко выигрывает от случившегося кошмара. Тебе что-нибудь говорит имя — Саймон Хатто?

Лукас не мог понять: как это он проигнорировал очевидного подозреваемого? Еще один симптом потери квалификации… Брат Хатто определенно приобретает очень многое, убив всю семью Марка, то есть мотивом могла быть совсем не месть — по крайней мере не та безумная жажда отмщения, которую он себе представлял, — а элементарная жадность.

— Ну что скажешь? — спросил Дэн. — Хочешь, чтобы я присмотрелся поближе?

— Нет, — ответил Лукас. — По крайней мере пока нет. Я не готов. Но спасибо.